Люди ищут забытое царство(Рассказы об археологических открытиях)
Шрифт:
Молодой таджикский археолог, может быть, и не вспомнил бы этой записки, если бы сейчас не держал в руках горсть почерневшей пшеницы, которую вырастили его предки ещё в те далёкие времена, когда они поклонялись солнцу и огню. Это было очень давно, но следы эти верований сохранились в глухих горных селениях Таджикистана.
Молодой археолог вспоминает своё путешествие на Памир. В горах у пастухов есть нечто вроде маленького мужского клуба, который называется «Алау-хона». В переводе это означает «дом огня». В маленьком домике постоянно горит очаг. Мужчины собираются в нём по вечерам, чтобы рассказать новости. А если счастливый случай приводит в эти далёкие горы сказителя — хафиза, то он за чашкой зелёного чая рассказывает удивительную легенду о богатыре Рустаме, изображение которого сохранилось на стенах пенджикентских дворцов.
День долгий, жаркий, трудный, полный забот и нескончаемого терпения. И всё же настаёт тот миг, когда молоток снова ударяет о железный рельс, и девушки в пёстрых таджикских платьях, с серебряными браслетами, в нарядных, с бирюзой, серьгах, словно слетевшие с картин древней Согдианы, весело собираются в обратный путь. Снова на дно машины летят с грохотом лопаты и ломы, а затем и сами участники экспедиции заполняют машину. Рабочий день окончен.
Но машина останавливается не у ворот базы археологической экспедиции, а подъезжает к источнику Кайнарсу, древнему холодному ключу, который бьёт из скалы, клокочет и, превращаясь в маленький водопад, падает в небольшое углубление. Археологи думают, что Кайнарсу приносил радость людям ещё в те далёкие времена, когда процветал древний Пенджикент. Он неутомим — этот прохладный и прозрачный ключ. Какое счастье окунуться в его воды, ощутить прохладу, обмыть усталое от зноя и пыли тело!
Перед нами согдийцы
Обугленное дерево резных колонн и дверных проёмов. Глиняные трубы от сломанного водопровода. Очень древнего водопровода, который подавал воду из реки Зеравшан в дома города Пенджикента. Всё говорит о жизни и деятельности людей. Каких людей? Как они выглядели? Расскажут ли находки о вкусах, способностях и трудолюбии этих людей? Удастся ли узнать о верованиях и обычаях?
Найденные среди руин вещи ответили на многие вопросы. Но, разумеется, они не могли ответить на вопрос — какими были древние согдийцы? И вот случилось чудо. Учёные увидели согдийцев.
Это было удивительно, необычайно! Вдруг из-под лопаты рабочего посыпалась алая земля. Откуда? Что это такое?
Археолог, занятый в это время описанием планировки раскопанного дома, взял в руки лопату и стал тихонько отбрасывать землю от той части стены, которая сохранилась возле широкой глиняной суфы и, очевидно, была когда-то расписана пёстрыми красками.
Вначале, орудуя лопатой, а потом ножом и кисточкой, археолог очищал стену, вглядываясь в пёстрые пятна, проступающие из-под серой лёссовой пыли. Затаив дыхание учёный всматривался в эти пятна, и в какой-то момент перед ним вдруг предстала чудесная картина. Он увидел сцену какого-то ритуального шествия. Головы и плечи трёх мужских фигур, лица которых повёрнуты вправо, сохранились настолько, что хорошо видны черты лица — длинный разрез глаз, прямые носы и чётко прорисованные брови. Густые длинные чёрные волосы гладко причёсаны. Лица молодые, с чуть проступающими усами.
Но здесь не просто изображение каких-то людей, которые, по-видимому, сохранили облик согдийцев, живших когда-то на этой земле. Правее от этих фигур видно изображение мужской головы в лучистом нимбе. Может быть, это божество? Возможно, что трое молодых мужчин торопились на своих конях со знаками поклонения к этому божеству. Эта картина сильно попорчена, и всё же она даёт представление о согдийцах, живших в долине Зеравшана в VII веке нашей эры.
В одном из помещений, налево от входа, на кирпично-красном фоне были изображены две мужские фигуры, сидящие, поджав под себя ноги, на жёлтом ковре, украшенном четырёхлепестковыми тёмными цветами. На них одинаковые кафтаны. Узкие талии перетянуты золотыми поясами. На ремнях приспущены длинные мечи с рукоятками в золотой оправе. Лица у этих людей уничтожены. Сохранились только чёрные вьющиеся волосы да белые головные уборы, увитые ветками и цветами миндаля. Справа виднеется блюдо с фруктами. Сверху, чуть выше голов, сохранились изображения фантастических зверей с мордой льва, крыльями птиц и хвостом змеи. Внимание учёных привлекли какие-то знаки, процарапанные острым предметом. Они прочли арабское слово «ла», что значит «нет». Некоторые учёные решили, что арабские воины-фанатики уничтожили изображения лиц согдийцев своими мечами и тем самым выразили свою ненависть к поклонникам огня. Словом «нет» они выразили отрицание согдийской религии и согдийской культуры.
Несмотря на то что не сохранилось лиц на этих выразительных фигурах согдийцев, учёным очень много рассказало изображение. Они увидели людей из той согдийской знати, которая владела землями Согдианы и о которой сохранились упоминания в арабских летописях VII и VIII веков нашей эры. Во всех этих летописях отмечается, что золотой пояс на богатом кафтане был признаком знатности. Но, узнав о том, что это знатные господа, учёные захотели ещё узнать, что означали цветы миндаля, свежие фрукты и золотые чаши в руках. Они настолько попорчены мечами врагов, что с трудом можно их рассмотреть. Но археологи рассмотрели. Что же это означает?
Изображение, найденное на другой стене, помогло понять, что всё это означает. Такие же фигуры сидящих на пёстрых коврах людей с золотыми чашами в руках и с цветами миндаля были изображены неподалёку от высокого металлического жертвенника, имеющего форму лампы с абажуром. В чаше, охваченной языками пламени, вероятно, лежат ароматические смолы. Они дымятся, а у жертвенника стоит на коленях жрец в белом одеянии. Он держит в левой руке золотую чашу, а правой бросает что-то в пламя.
Учёным ясно, что это обряд жертвоприношения и что им занимаются те самые владетели Согда, которых называют дехканами и о которых много говорится в письменных источниках арабских, китайских и согдийских летописцев. Учёные даже поняли, с чем связано это жертвоприношение — с праздником ноуруза — Нового года. Вот почему у каждого в руках самые ранние весенние цветы — цветы миндаля.
Вот так впервые предстали перед учёными вдруг ожившие лица согдийцев, о жизни которых они уже многое знали. Позднее изображения, не потревоженные мечами врагов, но плохо сохранившиеся под десятиметровой толщей земли, говорили учёным о верованиях этих людей, о развлечениях, рассказывали старинные легенды, которые сохранились в памяти таджиков и поныне.
Художники древнего Пенджикента населили дворцы и храмы множеством современных им людей. Но и сказочные герои, полюбившиеся им за мужество, бесстрашие и патриотизм, обликом своим мало отличались от живых согдийцев. Такими они и предстали перед нами на картинах древних художников. Это любимый герой согдийцев Рустам, победитель чудовищ, злых духов. Рустам красив, мужествен, отлично вооружён. На лице его бесстрашие, когда он убивает чудовище. Очень красива в своей богатой одежде, в короне молодая женщина, погибшая от меча врага. Мы видим её залитой кровью после сражения с воинами, закованными в латы и кольчуги.
А рядом со знатными и могущественными показаны люди, обрабатывающие землю и создающие богатства владетелям. Сохранилась роспись, на которой видны такие люди в простых белых халатах, подпоясанных длинным кушаком. Один держит в руках кувшин с дарами. Другой держит в руках птицу. Может быть, эти земледельцы приносят дань своим владетелям? Все эти сцены показали людей в самой разнообразной обстановке, и это позволило словно совершить путешествие в далёкое прошлое и увидеть то, что казалось невозможным увидеть, — живых людей древней Согдианы.
Живопись