Чтение онлайн

Апейка выпустил изо рта дым, сбил пальцем с папиросы нагар. Глянул

спокойно, как бы не понимая:

– Так вам же, должно, говорили - чего!

– Говорить-то говорили. Да мы что-то не уразумели.

– Чего-то не можем уразуметь.

Видел, понимал: ждали, надеялись, - может, что-либо новое, не слыханное

ни от кого, скажет. Может, тайну какую, никем не открытую, откроет. Ждали,

– видел по глазам, что наблюдали за ним то с надеждой, то с недоверием, с

неприязнью, - ждали не безразлично. Ждали, как всюду в эти дни. В другом

ряду вдруг увидел удивительно знакомое лицо; вспомнил сразу: тот, что

сидел когда-то в боковушке за помощь бандитам. Василь Дятел. Во взгляде

парня, или уже мужчины, были и надежда и настороженность; настороженность

как-то особенно бросалась в глаза, - видно, оттого, что посматривал он

исподлобья. "Смотрит все также..." - мелькнуло невольно в мыслях.

– Чего ж тут не уразуметь такого?
– будто удивился Апейка, стараясь

придумать, как повести дальше разговор.

– Да вот не можем...

Помолчал. Было слышно только, как звенят комары. Ломило руки, спину.

Вопрос сам возник:

– Уморились?

Не ждали этого. Не сразу будто и поняли.

– Чего тут. Известно...
– отозвалось несколько голосов.

Среди них один был Василя Дятла. Отметил про себя между прочим: смотрит

на него как на знакомого, не отрекается.

"Но доверия - не много..."

– И я. Я так, можно сказать, совсем... запарился...
– Шевельнул

плечами, не скрывая: - Спину, будь она неладна, ломит!
– Он виновато,

подтрунивая над собой, покачал головой, перед всеми признал слабость свою:

– Запарился! ..

– Ето я запарил!
– засмеялся, попробовал поддержать Апейку Миканор.

– Старался очень!
– сказал Даметик.
– Не передохнул ни разу!

– Не говорите неправду, дядько! И отдыхал и работал не больше других!

Работник просто не ахти!.. И работа - будь она неладна!

– Отвык, фактически, от сельского труда!

– Ето - не в канцелярии!
– будто поддержал Дятел.

– А собирался еще на работу наниматься!
– незлобиво припомнила Сорока.

– Собирался - признаю! Было такое! И теперь не отказываюсь, вот посплю

– отойду! И - пожалуйста, нанимайте!

Только чтоб заплатили хорошо! И - чтоб харчи! И жиры чтоб, и мясо!

– Ага, захотел! С такими харчами я и сама работала б днями и ночами!..

Да еще что ты там наработаешь! Может, не столько наработаешь, сколько

съешь!

– Работать буду, не жалея спины! Только ведь сами знаете, работа не

легкая! Помахать косою, поднявшись ни свет ни заря! Вы ж, видать, спать не

дадите!

– Не дам!

Апейка переждал смешки, заговорил, будто и не шутил совсем:

– Махать косой - это еще не все! Сами знаете. Надо ведь будет и носилки

с сеном таскать целый день!

– Да в такую жарищу, не секрет!

– Дорогой ты работник, человече! Дорогая торба - не стоит горба!

Поклонюся богу - другого попрошу на подмогу!

– Работа, тетка Сорока, дорогая! Как раз для горба!

Наживу что у вас или не наживу детям своим, а горб, видно, будет!

– Будет. Не обойдешь!

– Согнет в крюк!

– Трудное, фактически, крестьянское дело!
– философски обобщил Рудой.

– Тяжелое. Не мешало б и облегчить!
– согласился Апейка. Он вдруг

почувствовал, как уходит слабость, усталость, как подхватывает задорное

упорство. Сказал горячо: - Не мешало б! Думаете, кроме вас, не болит это

ни у кого?

– А то болит?!
– бросил Дятел.

– Болит.

2

Опыт крестьянского парня, волостного и районного руководителя, давно

научил Апейку ценить в каждом разговоре конкретность, деловую точность.

Люди не переговаривались, даже от комаров не отмахивались, когда Апейка

стал рассказывать, какие машины видел он недавно в Минске, выпущенные для

крестьян. Она была словно необычайная красавица, та конная косилка, о

которой рассказывал Апейка в красном, зыбком отсвете Миканорова костра.

Василь Дятел будто воочию видел, как хорошо сидеть на удобном сиденье

косарю, видел, слышал, как бегают-чикают проворные зубы-ножи, подрезая

траву. А разве хуже те конные грабли: сиди себе да потягивай ручку,

пружинистые железные грабли-вилы будут отбрасывать сзади чуть ли не целые

копны. Косилки и грабли тут, в болотных местах, пока не всюду можно

пустить, но на многих сенокосах они смогут работать. А молотилка

тракторная - посмотрели б: громадина - как припятский пароход, не успеешь

оглянуться - гумно целое снопов обмолотит! Ну, а машина, что копает

картошку: есть и такая - картофелекопалка; это - просто чуда, иного не

скажешь!

– Много чуд! Да денег - пуд!
– первая вернула людей на землю Сорока.

Апейке снова бросилось в глаза: Дятел, у которого только что сквозь

недоверие пробивалось восхищение, кивнул согласно: правильно говорит!

– Пуд не пуд, а кое-чего стоит!
– Апейка не спорил.
– Один бедняк не

купит!

– Ну вот, вот! Я ж и говорю!
– Дятел теперь не кивнул - смотрел остро,

ждал, что будет дальше.

– В том и загвоздка: один не разгонишься!..

– А зачем вам одной такие машины!
– перебил Миканора, удивленно глянув

на Сороку, Апейка.
– Некоторым из них - целого села мало!

– Все коллектив, коллектив!
– визгливо, со злостью и отчаянием,

ворвалась Кулина Чернушкова.

Враз тишины, внимания как и не было. Снова запальчиво, беспорядочно