Чтение онлайн

Жди, чем кончится!.."

Настроение было теперь совсем не такое, как до встречи с Хадоськой,

испорчено было настроение, - Евхим вскоре остановился в зарослях,

задумался: идти или не идти искать Ганну? Словно и не было недавнего

нетерпения и легкости, - мелькнула беспокойная мысль: "Не расплакалась бы

эта плакса перед Ганной.. Они ж как-никак подружки..."

Но думал, тревожился Евхим недолго. Хадоська - одно, а Ганна - совсем

другое. Что ж ему теперь - и глядеть ли на кого нельзя? Монахом стать в

молодые свои годы? Оттого, что какая-то дуреха к нему прилипла?

И вообще, разве это мужское дело - за девку думать?

Сама нагуляла, сама пусть и думает, как сбыть!..

Евхим полез дальше сквозь заросли, оглянулся, прислушался: где она,

неотвязчивая Чернушка?

4

Ганна, увидев Евхима, не удивилась, не испугалась - взглянула

безразлично и снова стала искать малину. Кусты были темные, густые - она

разводила листву, срывала ягоду за ягодой, собирала в горсть. Евхим

постоял, чувствуя в себе непонятную робость, подошел к Ганне, сказал

приветливо:

– Помочь, может?

– А мне и самой не трудно!
– ответила Ганна, понимая его нехитрый ход.

Она даже не глянула на него - по-прежнему искала, собирала малину.

Евхим рядом с ней тоже потянулся за ягодами.

– Все-таки с помощником лучше!

– Смотря какой помощник!..

– А разве - плохой?
– попробовал он пошутить.

– Хороший, значит?.. Любит ржаная каша сама себя хвалить!

– А почему бы и не похвалить себя, если другие не хвалят? Может, и есть

за что?

– Уга!
– только и сказала она с насмешкой.

Евхиму бросилась в глаза, под рваной ниже плеча холщовой кофтой,

полоска смуглой кожи, и горло перехватила горячая ревность.

– Дятлик твой, может, лучше?

Ганна ответила спокойно:

– Как для кого.....

На загоревшей до черноты шее под темными блестящими волосами,

повязанными ситцевым платочком, вился легкий, удивительно светлый пушок.

– Ни к чему все это!
– проговорил он как мог весело, беззаботно.

– Что - ни к чему?

– Выдумываешь сама не знаешь что! Все равно не выкрутишься!

– От тебя?

– От меня.

– Уга! Напугал!
– Ганна засмеялась, и смех этот распалил в нем

упрямство.

– А что ты такое особенное? Не девка разве?

– Девка-то девка. Да и куры, говорят, не все рябые. Не одинаковые... Не

одинаковые, может, и девки?.. Не все же, может, как... Хадоська?!

Евхим от неожиданности онемел. "Знает? Знает уже? Почему она вспомнила?

Плакса эта рассказала?"

Надо было что-то делать, выбираться из западни. Может, она это просто

так, нечаянно, сказала? Может, она не знает всего?

– Хадоська - что?
– проговорил он осторожно.
– Хадоська, конечно...

девка... неплохая... Не прочь... Только - не по душе...

– Уже не по душе?

– А когда она была по душе? Просто липла ко мне, а обижать жалко

было... Не отгонял... Пусть липнет, мне что?

Ганна взглянула на него, будто хотела увидеть - правду или неправду он

говорит, но не промолвила ни слова, и Евхим успокоился: не знает.

Некоторое время рвали малину молча. Как и Ганна, он набирал полную

горсть, ссыпал в кувшин, стоявший возле нее в траве. Она не хвалила его,

не возражала, будто и не замечала. Иногда руки- их сталкивались, и, хотя

она сразу же отнимала свои, словно прикоснувшись к чему-то неприятному,

Евхим чувствовал, как в нем горячо, нетерпеливо дрожит все внутри, сохнет

в горле. Она была так близко, такая влекущая, такая желанная даже в своем

холщовом наряде.

Чем больше Евхим украдкой смотрел на нее, тем больше сохло в горле,

труднее было снова завязать разговор.

– Ты вот - не такая... Другая!..
– выдавил он, стараясь говорить

полушутя.
– И что в тебе такое, чем ты меня присушила?

– Видать, что высох! Одни скулы!

– А то нет?.. Ты, видно, у глинищанской знахарки зелья такого взяла!

– Плетешь неведомо что!

– Я плету? Сказала!..

Евхим вдруг обхватил ее одной рукой за плечи, другой - за шею, горячо

зашептал:

– Ганна! Ганнуля!..

Он хотел притянуть ее к себе, но Ганна уперлась локтем ему в грудь.

– Ты - чего это? Постой!

– Нет, теперь уже не проведешь!
– Он попробовал улыбнуться, но улыбка

вышла невеселая, кривая.

– А зачем мне обманывать?
– Она поморщилась, как от боли.
– Не жми!..

Дохнуть не могу!.. Чуешь?!

– Все равно - не пущу...

– Дурной ты, смотрю я, - проговорила она, тяжело дыша.
– Ей-богу!.. С

виду - голова, не кочан... а разума - как у ребенка.

– Занимать не стану... Хватит с меня...

Она сразу ухватилась за его слова:

– Маловато... Не вредно бы и занять... Вырос до неба, а как к девке

подойти - не знаешь... Думаешь, силою все можно...

– А чего ж, если сила есть.-..

Евхим потянулся поцеловать ее, но она. откинула голову - не достать.

– "Чего, чего", - насмешливо передразнила она.
– То-то и видно, что ума

чересчур много...

Как ни тяжело было думать Евхиму, он заметил, что говорит она не

потому, что ей хочется говорить это, что за ее словами скрывается

непонятная хитрость. С толку сбить хочет, что ли?

– Ну, ну,- хватит! Поздно учить!..

– Не мешало бы!
– снова подхватила она и уколола: - Видно, другие не

научили?.. Хочешь, научу?..

– Зря стараешься!
– сказал он тоном победителя, вовремя разгадавшего

хитрость противника.

– Хочешь, скажу, как... ко мне подступиться? ..