Чтение онлайн

– Погоди еще, – сказал Круг вслух. – Ты еще увидишь…

Корабль поворачивался к нему бортом. Теперь, когда Круг помнил о нейтрализаторе, если бы можно было еще раз изменить направление движения, он, может статься, и успел бы достичь борта. Круг пошарил в кармане. Там не было ничего, кроме метеорита. Большая масса, именно такая, какая нужна. Но Круг знал, что метеорита он не бросит.

– Самому дороже! – сказал он сквозь зубы.

Но и висеть в бездействии, ожидая, пока корабль действительно тронется и исчезнет вдали, он не собирался. Он хотел двигаться. Бороться. Пусть без всякой надежды на успех. Пусть зря. Но бороться. Быть разбитым – но не сдаться.

И тогда он совершил очередной нелогичный поступок.

Включив на миг руль, он повернулся головой к кораблю. А затем сделал то, что делает всякий утопающий: поплыл.

Он плыл, хотя это было крайней глупостью – плыть в пространстве, где не от чего было оттолкнуться. Он выбрасывал вперед руки и делал ногами движения, какие делает пловец. Скваммер послушно загребал пустоту своими широкими броневыми ладонями, шевелил тяжелыми ногами – плыл, плыл…

Круг не знал, сколько времени он плыл, потому что для того, чтобы взглянуть на корабль, надо было изменить свое положение в пространстве, а он не мог терять времени. Он плыл долго, очень долго, целую вечность. И почти не удивился, когда рядом с ним что-то блеснуло. Покосившись, он увидел, что это – борт корабля. И еще сильнее заработал руками.

…Его ждали возле открытого люка и подхватили, едва только Круг добрался до него. Лифт опустил его в камеру. Освободившись от скваммера, Круг попытался вытащить из кармана метеоритик и переложить его в комбинезон. Он возился, равнодушно поглядывая на обступивших его людей и видя их, как сквозь туман, и не слыша, что ему говорят, и отвечая что-то непонятное.

Он почувствовал, что ему страшно хочется спать. Громадным усилием воли он заставил себя вслушаться, но улавливал лишь какие-то обрывки фраз.

– Как? Он вышел, и не доложил?..

«Главный электрик», – смутно подумал Круг.

– Он не мог отстать. Потому что фотоэлектрический счетчик того люка, через который он выходил, отметил, что один человек вышел за борт. Данные всех счетчиков идут к киберинженеру, который немедленно блокирует двигатели. Если бы хоть один люк сообщил, что человек возвратился, блокировка была бы снята. Но он не вернулся, и десять минут назад, когда пришла пора разгоняться, двигатель не сработал…

«Главный инженер».

– …Наказать, и как следует…

«Третий пилот», – подумал Круг, слабо усмехнувшись.

– …И мы увидели его в двухстах метрах. Он не отвечал на сигналы и делал странные движения. Словно у него были судороги…

«Главный врач из этих – из пассажиров. Какие судороги, я плыл».

– Мы выкинули направленное поле при помощи той самой антенны, которую он исправил. Навели на него минусовый заряд, и после этого сам корабль – положительно заряженная оболочка – подтянул его, словно на веревке. Несложный способ, мы так перемещаем грузы в пространстве.

«Опять главный электрик. Правильно, а я и забыл – есть такой способ. Мне-то он был ни к чему».

– …Он потерял килограммов пять. Немедленно уложить…

«Наш доктор, судовой», – узнал Круг.

– …А как он?..

Но Круг совсем перестал слышать. Стиснув зубы, он все-таки вытащил метеоритик из кармана и вложил его в чью-то первую попавшуюся руку. Послышался тяжелый удар об пол – кто-то вскрикнул, – и изумленная тишина. Круг хотел что-то сказать, но сумел только:

– Вот…

Потом устало и сонно улыбнулся и спросил:

– Антенна, значит, работает?

И, подумав, добавил:

– Ну, пойду спать. А?

И медленно пошел в свою каюту, засыпая на ходу.

Это было совершенно невероятно.

Более чем невероятно. И все же…

Налицо два объяснения. Первое: все приборы одновременно испортились и теперь согласно несут чепуху. Второе: приборы в порядке, но маневр не удался.

Первая возможность отвергается всем опытом жизни. Приборы не портятся. Этого просто не бывает.

Вторая? Но когда же это тебе не удавался маневр?

Не лучше ли выйти и увидеть все своими глазами?

Ну да. Как будто то, что глаза – свои, делает их безгрешными! Хотя до сих пор жаловаться вроде бы не приходилось.

Как бы для того, чтобы попытать, до какой степени можно доверять зрению, Юрганов взглянул на переборку. Там есть такое свободное местечко, на котором пилоты, в зависимости от возраста, прикрепляют изображение любимой девушки, либо супруги в окружении потомства. У Юрганова же в этой семейной витрине висела фотография «Оберона».

И, надо сказать, корабль заслуживал того, чтобы его фотографии красовались на стенах. Стремительная машина крейсерского класса, участник немалого количества научных экспедиций, приспособленный специально для перевозки приборов (и ученых, как не без ехидства подумал Юрганов), «Оберон» доставил на Землю достаточно открытий – достаточно для того, чтобы люди с благодарностью глядели на его изображение, на эти плавные линии, создающие подобие средневековой боевой палицы, утыканной шипами антенн. Впрочем, массивный спереди, утончавшийся к выходу двигателя, корабль по-настоящему был похож лишь на самого себя.

Таким был корабль на снимке. А каков он сейчас?

Путь от центрального поста до гардеробной занял немного времени. Юрганов натянул скафандр. В выходной камере, переминаясь с ноги на ногу, дождался, пока насосы вытянули остатки воздуха и словно нехотя раскрылся массивный люк.

Тогда пилот включил ранец-ракету и устремился прочь от шершавого борта «Оберона». Через минуту он затормозил и повернулся лицом к кораблю.

Да, сейчас это не очень похоже на картинку. Не булава, скорее гантель. Там, где корпусу корабля следовало, плавно сужаясь, перейти в защитный параболоид двигателя, сейчас красовался второй шар, размером не меньше жилой гондолы. Гравиген. Устройство для создания искусственного тяготения.

Итак, вторая возможность?

Юрганов почувствовал, что начинает бояться. Бояться, как мальчишка, как…

А может быть, ничего?

Мало ли что – не отделился гравиген. Он, наверное, держится на волоске: толкнуть посильнее – и тускло отблескивающий в луче прожектора шар плавно сдвинется с места, поплывет, полетит; между ним и защитным параболоидом возникнет просвет, расширится, протянется…

Это будет здорово: двигатель окажется в полной готовности.

Конечно, так оно и произойдет. Глупо было пугаться. Вон там, кажется, даже сейчас виден небольшой просвет.