Чтение онлайн

ВЕРНО: кому-то такое интересно. А доярке Мялицыной — ничуть. Она за этим аутсорсингом видит неуклюжую попытку министра узаконить нынешнюю неустроенность деревни. Узаконить заведомо низкую зарплату тех, кто работает на земле. А кто в этом виноват, господа хорошие, что сегодня толковые и честные работники получают за свой благородный труд меньше, нежели пронырливый лавочник средней руки?

Знаете, как поработали в прошлом году колхозники? Объём реализации сельскохозяйственной продукции составил на одного работника чуть не двести тысяч рублей. Попросил я знакомого экономиста дать свою оценку такой выработке. Он принял во внимание климатические условия Ильинского района. Сделал поправку на технологию колхозного производства. И вышло у него, что в этом хозяйстве работать должно не менее ста двадцати человек. Сильно он удивился, когда узнал, что в колхозе всего полсотни работников. А в стаде у них восемьсот коров. И площадь зерновых посевов вместе с однолетними травами составляет восемьсот сорок гектаров.

И всякий раз, когда начинается страда и надо выводить машины на поля, оказывается, что нефтебароны припасли крестьянам очередной «подарок»: опять подорожало горючее для техники.

— А должно быть наоборот, — напоминает председатель колхоза Игорь Прусаков. — Ведь подъём сельского хозяйства правительство давно уже объявило приоритетным проектом. Значит, надо снижать цены на энергоносители.

Надо, конечно. Но слишком многое сейчас в России перевёрнуто с ног на голову. Как только эксперты начинают говорить о плохих видах на урожай хлеба, так иные экономисты захлёбываются оптимизмом. Дескать, прекрасно будет, если российское село даст зерна хотя бы на десять миллионов тонн меньше, чем в предыдущие годы. Меньше соберут зерновых — резко вырастут цены на них. Тогда выгоднее станет большому бизнесу вкладывать сюда свои деньги. А тогда жди инвестиционного всплеска в аграрном секторе. А там, глядишь, и минеральные удобрения смогли бы покупать крестьяне.

Такова логика рыночной экономики. По этой торгашеской логике, чем больше зерна соберут хлеборобы, тем больше упадут закупочные цены на их продукцию… То есть чем лучше — тем хуже. И наоборот….

А попробуй взять кредит в банке. Проценты банкиры установили такие, что вместо обещанной правительством финансовой поддержки получишь удавку для колхоза. К тому же банки требуют сегодня двойной залог. Просишь, предположим, кредит в пять миллионов. А банк требует от тебя такой залог, как если бы ты брал десятимиллионный кредит. А какой можно взять залог с хозяйства?

Не закладывать же Прусакову колхозные фермы. Их у него семь, и все требуют ремонта. Вот вам, кстати, новая беда, которую правительство взвалило нынче на крестьян: колхозников всегда спасал родной лес, а нынче напилить доски — сплошная проблема. Ещё в советское время участки лесного фонда были закреплены в бессрочном и безвозмездном пользовании за совхозами и колхозами. Принятый в 1997 году Лесной кодекс хоть и оговорками, но в целом сохранял такое положение, поскольку оно прямо работало на удешевление сельскохозяйственной продукции. А по новому законодательству производители сельскохозяйственной продукции получают доступ к лесным ресурсам уже исключительно на платной основе. Да ещё необходимо для этого аукцион выиграть.

В результате получили колхозники массу новых неприятностей. Надо активно ремонтировать фермы и жилые дома, благо сохранили в колхозе свой строительный участок и собственный лесопильный цех. Но не хватает денег на лесоматериалы.

— Где тут здравый смысл? — спрашивает председатель колхоза Прусаков. — Где смысл, если с одной стороны развитие села объявили национальным приоритетом, а с другой — оставили производителей сельскохозяйственной продукции без лесных ресурсов? Хоть один разумный довод в пользу такого решения можете мне привести?

Нет, даже пытаться не буду. В Ильинском районе подобные попытки выглядят более чем странно. Ведь здесь жил и работал знаменитый лесовод Александр Теплоухов. Здесь он сформулировал принципы управления русскими лесами. И создал систему разумного лесопользования, без чего считал невозможным развитие сельского хозяйства и приумножение народа российского.

РАССЧИТЫВАТЬ на благодарность глупо, а не быть благодарным подло.

Это я вспомнил, как несколько лет назад в Прикамье отмечали в очередной раз заслуги отца и сына Теплоуховых. В райцентре Ильинский, где Теплоухов-старший около двух веков назад создал дендрологический сад «Кузьминка», готовились принимать гостей. Было объявлено, что лесоводы из разных регионов России соберутся здесь, чтобы провести научно-практическую конференцию, посвященную памяти Теплоуховых.

Меня угораздило в тот раз добраться до Ильинского в самый разгар хлопот: в районной администрации обсуждали, как построить стелу со словами благодарности лесоводам Теплоуховым. Чуть не полтора часа шло заседание по проблемам стройки. Впечатление было такое, что в райцентре возводят большой мемориальный комплекс.

А вся стройка, оказалось, поместилась на площади в пару квадратных метров. И районные начальники сочли при этом, что директор сельского лесхоза Михаил Рычагов должен принять гораздо большее участие в создании памятника. Можно было понять, что другие предприятия и районная администрации сильно стараются отдать долг памяти Тепоуховых, а работники лесхоза — как бы не очень.

Нельзя уклоняться от большого и важного дела — такая прозвучала на совещании укоризна в адрес лесников. И мне оставалось только гадать, какие именно дела считают в местных коридорах власти большими и важными. Можно ли, допустим, причислить к ним питомник, где главный лесничий Надежда Новосёлова со своими подчинёнными выращивала сеянцы лесных культур?

Ходил я тогда вокруг теплиц питомника, пока не убедился, что очень сложно сосчитать, сколько тут подрастает крохотных росточков ели, сибирского кедра и лиственницы. Сосчитай, попробуй, если их сотни тысяч. И за каждым нужен присмотр и уход.

Наблюдал я тогда, как внимательно рассматривает эти маленькие ростки специально приехавший сюда декан лесотехнического факультета Пермской сельскохозяйственной академии Кирилл Малеев. Долго рассматривал. Убедился, что корневая система каждого сеянца заботливо укрыта вместе с землёй в специальную бумажную ячейку. Наконец, кивнул довольно:

— Уход хороший.

Да, но это только сеянцы. А сколько ещё труда и заботы требуется, чтобы они превратились в деревья? Декан Малеев предложил поехать в Филатовское лесничество, чтобы увидеть, как саженцы приживаются под открытым небом. Увидели: отлично приживаются. Восьмилетние деревца успели настолько окрепнуть, что теперь точно выживут. Поехали в другое лесничество — и тут поросль хорошо тянется вверх. Малеев замерил длину верхушечного отростка молоденькой ели:

— Годовой прирост очень хороший. И вообще заметно, что лесники работают грамотно.

Грамотно? Я бы больше сказал. Потому что накануне успел узнать тему кандидатской диссертации, над которой тогда работала главный лесничий сельского лесхоза Надежда Новосёлова. Именно проблемы эффективного выращивания лесных культур в Ильинском районе стали темой этого исследования.

Значит, вполне можно говорить о продолжении дела Теплоуховых? Что ж, давайте в таком случае прикидывать. В Ильинском лесопарке, который вырастили Александр и Фёдор Теплоуховы, можно насчитать сотни деревьев. А сколько вырастили директор лесхоза Михаил Рычагов и главный лесничий Надежда Новосёлова, если каждый год они создают лесные культуры на площади в несколько десятков гектаров? И на каждом гектаре выживает у них от двух с половиной до четырёх тысяч деревьев ценных пород.