Чтение онлайн

Несколько машин неожиданно подорвались на минах по дороге из Путивля в Конотоп, там, где только что прошла моторизованная дивизия гитлеровцев. Ясно было, что мины свежие, и кто-то рядом с Карпенко и Цымбалом, осторожно маскируясь и скрывая свое имя и местонахождение, бросает вызов врагу.

Карпенко заинтересовался этим, потому что он был опытным разведчиком, уже несколько раз ходил по ближним тылам немцев, наступавших тогда безрассудно в упоении первого успеха. Он видел возможность партизанской борьбы и сам подумывал о том, что могут сделать смелые люди в тылу врага. На вторые или третьи сутки пребывания в лесу бойцы Карпенко услыхали и от местных жителей странное имя: Ковпак. Одна из женщин доверительно сообщила, что Ковпак прошлой ночью заходил к ней, выпил кринку молока и расспрашивал про всякие колхозные дела. Больше ничего Карпенко от нее не добился. В другом месте он узнал о том, что немцы, обозленные дерзкими набегами партизан, решили их уничтожить, и в этом деле у них нашлись помощники. Колхозники тонко намекнули бойцам Цымбала и Карпенко, чтобы они осторожно вели себя в лесу и в особенности не доверяли старику, леснику, который побывал в немецкой жандармерии в Путивле, получил от гестаповцев хорошую двустволку и часто шлялся в жандармерию, якобы улаживая свои лесные дела.

Такой сосед был опасен для Карпенко в его положении. Ребята решили выследить старика, прибрать его к рукам, а если не удастся, то просто убрать с дороги. Все яснее становилось, что разведывательная командировка в тыл затягивается, и десантники, будто в шутку, все чаще стали называть себя партизанами.

Расположившись на привал на лесной поляне, недалеко от перекрестка лесных троп, Карпенко однажды увидел фигуру старика с клюкой, шедшего по тропке. Он был один и вел себя в лесу непринужденно и смело. Он походил на старого хищника, который идет по следу своей добычи. Старик иногда останавливался, рассматривал тропу, брал в руки ветви деревьев с тронутыми осенью листьями, разглядывал их, затем вытягивал голову вперед, как бы принюхиваясь к лесному воздуху, и шел дальше.

Карпенко следил за ним, молча прильнув к траве. Когда старик прошел мимо и спина его скрылась за деревьями, Карпенко, поднявшись, решительно сказал:

– Всем оставаться на месте, Цымбал и Намалеванный - за мной.

Хлопцы поняли своего вожака сразу:

– Ишь, выслеживает, старый дьявол! Ухлопать его надо, товарищ командир, из-за него житья не будет.

– Сам знаю, - ответил Карпенко.

Он дал соседу свой автомат, вынул из кобуры пистолет и сунул его в карман. Еще раз сказав Цымбалу и Намалеванному "за мной", он быстро пошел по траве, догоняя старика. Сразу за поворотом они увидели его спину. Старик медленно и задумчиво шел по тропе. Карпенко прибавил шагу и, догоняя лесника, опустил руку в карман, когда ему показалось, что тот слегка повернул голову и заметил его. Но лесник выпрямился и снова медленно пошел дальше, как бы ничего не замечая. "Хитер старый лис, ох, и хитер, - подумал про себя Карпенко и прибавил шагу, - но от меня теперь не уйдешь".

Они уже почти догнали старика и шли в ногу с ним, на расстоянии нескольких метров. Пройдя еще немного, старик резко повернулся, остановился, в упор глядя на трех бойцов. Они подошли ближе - Карпенко прямо, Цымбал и Намалеванный - по бокам. Глаза старика смотрели спокойно, седенькая бородка не дрожала, только два пальца на правой руке, странно согнутые, изредка вздрагивали в непроизвольном движении.

[Вся последующая сцена записана мной со слов партизан Карпенко, Цымбала и Намалеванного.]

– Ну, что вам, хлопцы, от меня надо?
– спросил старик, стараясь усмехнуться.
– Насели человеку на пятки, вроде я дивчина яка, - и он дружелюбно сделал шаг вперед.

Карпенко снова сунул руку в карман.

– Вот тебя-то нам и надо.
– Он кивнул головой хлопцам, и они обступили старика. Старик посмотрел на них:

– Ага, окружение, значит. Выходит, мне и выхода от вас нет?

Карпенко вынул из кармана пистолет и сунул его под нос старику.

– Ну, вот что, долго нам с тобой тут разговаривать нечего, ты хвостом не крути, говори, что в лесу ищешь? Кого выслеживаешь по этим тропам, чего к лесу принюхиваешься в военное время?

Старик усмехнулся:

– Наше дело такое, лесное.

– Да что с ним долго разговаривать!
– воскликнул Цымбал.
– Федя, дай ему девять грамм, и дело с концом.

– Шпи?н, явный шпи?н, - убедительно сказал Намалеванный, - давай кончать, Федя.

– Молчать!
– крикнул на них Карпенко.
– Не мешайте, допрос снимаю, не видите? Ну, говори, - он снова сунул пистолет ближе к носу старика.

– Ты эту штучку из-под носа моего убери, у меня тоже такая штучка имеется, - и старик вынул из кармана маленький пистолет.
– А стрелять и не подумайте, - добавил он, - я вот свистну своим хлопцам, и от вас, в случае чего, мокрое место останется.
– Затем, выйдя из себя, заорал на весь лес: - Отойди на три шага от меня! Против кого пистолетом машешь! Я есть партизан гражданской войны. Я два Егория получил, когда ты еще под столом ходил, сопляк!

Старик разволновался. Ребята с интересом смотрели на него, но из кольца не выпускали.

– Ты не психуй, папаша, а толком говори, - сказал Намалеванный, чего тебе в лесу надо?

– Чего мне в лесу надо?
– возмутился старик.
– Здоров ты вырос, а у разумного твоего батьки был сын дурак. Ну, сам рассуди, чего людям в такое время в лесу может понадобиться. Кто я такой?
– обратился он к Карпенко.
– Вот я тебе сейчас скажу, кто я такой, - и он сунул ему под нос свою мухобойку.
– Я есть командир партизанского отряда.

Ребята примирительно заговорили:

– Ну, так сразу бы и сказал, а мы думали... лесник тут один ходит, партизан выслеживает.

– Ишь ты, - тоже идя на перемирие, ответил старик.
– Выходит, у вас тоже разведка действует?

– Постой, - спохватился Цымбал, - а где же, командир, партизаны твоего отряда? Ты чего все один ходишь?

Старик подумал, поковырял каблуком землю и задумчиво переспросил:

– Отряд?.. А вот вы и будете моим отрядом... партизанским, добавил он.

Карпенко свистнул.

– Ну, ладно, дедок, пошли к ребятам, там разберемся. Командиром партизанским я тебя пока не признаю. Проверю, если ты не предатель, тогда живи, топчи землю, хрен с тобой.

– Командиром не признает!
– ворчал себе под нос старик, идя за Карпенко.
– Видал молокососа? Не признает! А если меня на это дело партия назначила, то что - тоже признавать не будешь, а?

– Ладно, ладно, не ворчи, разберемся, - говорил Цымбал, миролюбиво подталкивая старика.

Они подошли к расположившимся под деревьями бойцам и стали разбираться...

С командиром Путивльского партизанского отряда, председателем Путивльского городского совета Сидором Артемьевичем Ковпаком, получилась неприятная история. Отряд был организован до прихода немцев. В лесу заложены были базы. Но немцы пришли раньше, чем их ждали. Ковпак оставался в горсовете до последнего момента. Он организовывал партизанское подполье и ушел из города последним в тот момент, когда в центре города, где заботливым председателем был воздвигнут памятник Ленину, уже стояли немецкие танки. Командир отряда пришел в лес, но отряда там не оказалось. Много дней провел он в лесу один, стараясь найти кого-нибудь из своих партизан. Точного расположения баз он не знал, так как этим делом занимался старый партизан Коренев.

Карпенко и Цымбал не признавали пока его командиром но, убедившись в опытности старика, поверили ему.

Через несколько дней к ним прибрел Коренев. Он оброс бородой, борода была белая, и молодые бойцы, жалея его, говорили:

– Ну куда ему воевать, ведь он на елку годится: Дед Мороз, да и только, - так это прозвище и осталось за Кореневым на все время.

Война застала Коренева в должности директора инкубатора. Тысячами выводил он цыплят, сотнями распределял их по колхозам района, не думая о том, что так скоро придется бросить это мирное занятие.