Чтение онлайн

Эмми наконец-то возвращалась к себе прежней. Это было странно, поскольку, живя с Тоби, она не сознавала, что все дальше отходит от самой себя. Он разрушал ее так медленно и изощренно, что девушка не замечала перемен. Она чувствовала себя защищенной, когда на самом деле ее личность подавлялась. Обожание, проявляемое Тоби, в действительности вело к изоляции Эмми, а своей мнимой поддержкой он лишь разрушал ее самооценку.

Расставшись с ним, Эмми установила для себя твердое правило: отныне – никаких мужчин. По крайней мере, в обозримом будущем, до тех пор, пока она не залечит все душевные раны и не сможет вновь доверять собственным суждениям.

Эмми сидела вместе с Айоной, которая ехала в город для встречи с каким-то журналистом.

– Ну почему все они так удивляются, услышав, что женщина под шестьдесят начинает новую карьеру и умело пользуется соцсетями? – не без основания спрашивала Айона. – Ведь тут нет ничего сложного. Освоить стенографию по системе Питмана, научиться пользоваться телексом и работать на телефонном коммутаторе – вот это и впрямь было трудно!

Эмми подозревала, что журналистов интересовала главным образом сама Айона, которая имела обыкновение делать необычным все, к чему она только прикасалась. Для Айоны эта ее особенность была громадным плюсом. Наверняка ее каналу обеспечены высокие рейтинги.

И тут вдруг Айона, просматривавшая электронную почту, фыркнула настолько громко, что Эмми настороженно посмотрела на спутницу.

– Взгляните-ка! – обратилась к ней Айона. – Вот он, труп моего врага! Помните мою любимую китайскую поговорку?

– «Если долго стоять на мосту, то однажды мимо тебя проплывет труп твоего врага»? – сказала Эмми, давно примерившая это мудрое изречение к Тоби. – И чей же это труп?

– Того, чье имя нельзя произносить, – ответила Айона, указав на Лулу. – Мой бывший главный редактор. Послушайте, что он пишет.

Айона прищурилась, глядя на экран айпада, где нарочно увеличила шрифт, чтобы не пришлось надевать очки.

– «Дорогая Айона, – начала читать она, подражая помпезным интонациям Эда. – Меня очень обрадовал и взволновал Ваш необычайный успех. – Еще бы ты не был взволнован, скользкий ты маленький сосунок! – Я рад, что нам удалось прийти к столь благоразумному соглашению и расстаться добрыми друзьями. Я надеюсь, что Вы и Ваш маленький канал на YouTube… – МАЛЕНЬКИЙ канал? Да у меня вдвое больше подписчиков, чем у тебя, придурок! – …рассмотрит предложение о платном партнерском сотрудничестве. Уверен, такое сотрудничество будет в высшей степени плодотворным для нас обоих. Готовы ли Вы встретиться со мной в „Савой-гриле“ и обсудить этот вопрос? Можете взять с собой свою очаровательную собачку. Ваш…» и так далее.

– Черт бы его побрал! – поморщилась Эмми. – И что вы ему ответите?

– Как насчет такого ответа: «Да пошел ты на…»? – спросила Айона. – По-моему, для Эда Ланкастера в самый раз.

Услышав знакомое имя, Лулу зарычала.

– А не слишком ли грубо?

– Вы, как всегда, правы, моя милая. Незачем опускаться до его уровня. Как говорит наша дорогая Мишель Обама: «Когда они опускаются, мы поднимаемся». Пожалуй, я немного смягчу ответ.

Подумав, Айона прикоснулась к виртуальной клавиатуре обоими указательными пальцами. Длинные ярко-красные ногти несколько замедляли скорость набора.

– А вот так лучше?

Она передала айпад Эмми, и та прочла уже отправленное сообщение.

Поезд подъехал к Нью-Малдену. Эмми высматривала на платформе Санджея, но его там не было. Она почувствовала досаду, что, конечно же, было глупо. Они ведь не договаривались ездить в одном поезде. А вот лица двоих мужчин на платформе показались ей знакомыми.

– Айона, помните, как однажды мы встретили в вагоне друзей Санджея, вместе с которыми он снимает квартиру? – (Айона подняла голову и кивнула.) – Это не они там, случайно?

Обе пассажирки смотрели сквозь оконное стекло на знакомых молодых людей. Все вокруг них торопились сесть в поезд, но эти двое просто стояли около вагона и махали Эмми и Айоне. Потом одновременно нагнулись и подняли большой кусок картона, держа его с обеих сторон.

На картоне жирными черными буквами было крупно написано всего одно-единственное слово: «ЭММИ».

Девушка нахмурилась и встала, намереваясь выйти из вагона и узнать, в чем дело. Но поезд уже тронулся. Друзья Санджея сдвигались все левее и левее, пока не исчезли из виду.

– Айона, что происходит? – спросила Эмми, вновь садясь.

– Понятия не имею, радость моя, – ответила та, внимательно разглядывая свои ногти.

Эмми нахмурилась. Она хорошо усвоила одну особенность Айоны: чем невиннее выглядела ее старшая подруга, тем более виноватой та была на самом деле.

От Нью-Малдена до Рейнс-Парка поезд шел всего три минуты. Эмми не успела разгадать одну загадку, как столкнулась с новой.

На платформе с неподвижностью тумбы, окруженной со всех сторон движущимся транспортом, стоял Джейк. Едва поезд остановился, он помахал Эмми и Айоне. Затем нагнулся и поднял кусок картона такого же размера, как и в Нью-Малдене. Но написано там было нечто иное, два слова: «ТЫ СОГЛАСНА».

Три минуты поездки от Рейнс-Парка до Уимблдона показались Эмми вечностью. Но она совсем не удивилась, увидев на платформе Дэвида и какую-то женщину, которая, скорее всего, была его женой Оливией. Оба улыбнулись и подняли очередной лист картона, на котором значилось: «ПОЙТИ».

– Эмми, ты согласна пойти… – озадаченно пробормотала девушка. – Айона, да никак это послание для меня?

– Вы полагаете? – вопросом на вопрос ответила та, безуспешно пытаясь выглядеть удивленной.

«И как только я могла принять ее за актрису из Королевской шекспировской труппы?» – подумала Эмми.

До Эрлсфилда поезд шел четыре минуты. На тамошней платформе стояли Марта и ее школьный приятель Ааден. На их картонках красовались слова «НА» и «СВИДАНИЕ».

Расстояние между Эрлсфилдом и Клэпхем-Джанкшен было самым длинным. Поезд шел целых шесть минут. Эмми сидела на краешке сиденья, почти уткнувшись носом в окно. Его она заметила еще издали. Своего друга Санджея. Он тоже держал картонку со словами: «СО МНОЙ?»

Айона к этому времени уже лихорадочно рылась в своей необъятной сумке. Достав оттуда два куска картона, она выложила их на столик перед Эмми. На одном было написано «ДА», а на другом «НЕТ».