Чтение онлайн

Здесь же таких людей было видно за версту – они гонялись за своей прелестью по всему городу, выглядели как голодная уличная собака и постоянно чувствовали вину и собственную незначительность. Их стоило бы пожалеть, но на самом деле не получалось.

Не признавая свои зависимости, они считали маленькие города скучными, а местных женщин и мужчин, что не поддаются и разочаровывают – проблемными, при этом свято веря в то, что всё всегда можно купить. Только почему-то здесь ничего не покупалось. И тогда приходило решение – поехать туда, где шире ассортимент и подвижнее моральный компас населения. И в итоге они доезжали до мест, о которых лучше не упоминать.

18

Сидя без денег, с пошатнувшейся психикой, без перспектив, даже без особого желания структурировать свою жизнь – они постоянно говорили про США, часто не имея возможности без проблем оплатить даже следующую аренду в дешевой тропической деревне или купить новую технику для работы.

Зазомбированные кисельными берегами, они не видели масштабов. Ведь стоимость попадания туда даже просто по грин-карте была сравнима с их нынешней двухлетней арендой. Но они свято верили, что страна, за пару месяцев как-то уволившаяся 200 000 IT-шников из «лиг плюща», ждет именно их с их ненастоящим разговорным английским, нулевой кредитной историей и красным паспортом, как победителей вселенского зла. Или, как минимум, как молодых и перспективных, что было еще глупее, учитывая разный уровень вовлеченности в бизнес-процессы в двух странах.

Вещатели позитива говорили о том, как все прекрасно. Как красивы блог-посты, как удивительно интересны рилсы, как невероятно продуктивны курсы, как они ощущают подъем, энергию и душевную гармонию. Но после увольнения из закрывшихся стартапов-пустышек они оседали в кофейнях на углах и больше становились похожими на барыг, которые ищут своих новых жертв, цепляясь за всех русскоговорящих прохожих, чтобы завязать разговор и хоть как-то скоротать время. Ведь время – последнее, что у них осталось, все прочее уже было растрачено.

Резюме были напичканы красивыми должностями без реальных зон ответственности. Нулевое количество кейсов и доказательств хоть какой-либо проделанной эксклюзивной интеллектуальной работы к 30 годам ужасало рекрутеров, которые видели эти резюме в своих ящиках. Эти люди называли себя IT-шниками. Эти люди метили в США. И вовсе не так, как метили туда мигранты из развивающихся стран с самого начала открытия Нового Света. Не из надежды на спасение, а так, будто весь мир опять им был должен места в первом ряду. Но в итоге они опять оказывались на сцене, а толпа нервно смеялась.

Обычно у таких был супруг-партнер, который тянул на себе лямку настоящей высокооплачиваемой работы. Он хотя бы был трудолюбивым, усидчивым и прагматичным, что с лихвой окупало витания в облаках второй стороны. А если такового супруга не оказывалось – значит присылала деньги мама, или сдаваемая в аренду квартира финансировала следующий проект travel-блогера, псевдо-продакта, инфлюенсера, онлайн мастера йоги и волшебных искусств, властителя Дзен-каналов, который, по заверениям в личных соцсетях, приносил стабильный доход и полностью покрывал их нужды в аренде и еде.

Продакт-менеджеры, smm-щики, копирайтеры, маркетологи, программисты – все эти названия в СМИ обесценились, когда пришла толпа бывших официантов, студентов-юристов, домохозяек и курьеров, мечтающих изменить свою жизнь. Отдельно от реального опыта эти слова перестали что-то значить, но отсутствие работы на сегодняшний день не запрещало им говорить, что именно это и есть их основная профессия. Единицы выучивались, вгрызались в знания и строили карьеры. И даже эти в итоге говорили, как бесполезны были их первые купленные онлайн курсы.

19

Прожив всю жизнь в местах, где реальность была статичной, железобетонной, медно-рудной, непоколебимой – и других реальностей будто не существовало, они не могли выбраться из мира, созданного на тех особенных правилах. Им казалось, что они делают это – выбираются, оглядываются и осматриваются, метят высоко, ныряют глубоко, видят зорко. Но оставались где-то на дне колодца, просто теперь – с открытой крышкой, видя полоски проплывающих облаков, именуемых где-то там далеко небом.

Устои и привычки, определенная структура мышления, которая, им казалось, была их собственной, имела уникальную характерную черту – она гипнотизировала, самовоспроизводилась, зацикливалась сама на себе. И самое главное, что поддерживало в ней ее дьявольскую, абсолютно статичную сущность – ноль принятых решений, полнейшее отсутствие ответственности и чего-то реально нового. Теперь толчок и переезд заставили их подумать, что они вырвались из нее, но так как осознанным решением это не было, это очко им тоже не засчиталось.

Даже если система в их голове менялась, даже если казалась новой, на самом деле она чудовищно перебирала маски, чтобы вы не увидели ее лицо – поработителя. Она издавала все те же звуки: надменные, сегрегационные, постоянно перевирающие чужие слова, абсолютно лишенные собственных мыслей. Люди говорили фразами от гуру, из новостей, инфоповодов всю свою сознательную жизнь, находясь в поисках кого-то умного, передового и смелого, понимая структуру (уже разжеванную для чайников) которого, можно было бы притвориться, что вы с ним в одной лиге.

А эти гуру были профессионалами – психологами, продажниками, сектантами, успешно внушающими миллениалам мысли об их невероятной значимости, передовых знаниях, инновационных возможностях, ярких аурах и великих судьбах. На фоне этого все родительские причитания о том, что в первую очередь нужно много пахать и завести семью, казались им недалекими. Но такими были только они сами.

Все падения в рамках одной системы, все свершения, все прозрения, все гениальные мысли и убогие отговорки – все это было зацикленным на точке, на одной большой серой пещере. Наверное поэтому приезжающие казались такими дикими – оглядывающимися по сторонам, будто щурящимися от света, до конца своей жизни ведущими себя так, как будто кто-то пытается отнять их еду.

Упрощение всего, что они видят – сведение всего к истине, правде, выводу, без возможности апелляций, дополнений и эволюции, какого-либо развития пришедшей на ум мысли – делало их миры настолько маленькими, что в них было тесно даже без посторонних.

Их мысли были сплошным потоком – потоком псевдо-интеллектуальным, напичканным сленгом и случайными фактами, цифрами и понятиями, американскими кальками. Но без понимания картины, причин и следствий, морали и этики, без связок, с одними лишь линейными высказываниями, которые временами чудовищно противоречили друг другу. Но будучи в основном безразличны даже говорящему, они проходили сквозь и плыли дальше.

Увиденная ими вскользь обратная сторона монеты их суждений заставляла их задуматься. Но если бы они узнали, что мир еще и не плоский, не двухполярный и даже больше похож на кубик-рубика, их мозг бы просто взорвался.

20

Сколь многие в этом поколении бредили путешествиями, спуская на них все оставшиеся после жизни деньги, сами не понимая, что это тоже является стремлением сбежать. Многие считали себя современными, не верили в брак, а если и вступали в него, то без любви и верности, а лишь на основе практического расчета и проверок партнера на протяжении 5, 8, а то и 10 лет жизни. За это они получали материальную либо социальную выгоду. Они как будто не знали, что вообще существует любовь.