Чтение онлайн

– А что было после окончания факультета?

– После окончания учебы я был рукоположен в священники. Благодаря одному своему близкому другу, который уже тогда был священником в Славонии [33] , это часть Хорватии, где еще проживали сербы, меня рукоположил владыка Славонский Эмилиан, и восемь лет я служил приходским священником в одном славонском селе, это было очень трудное время для Церкви и для священства.

В каком смысле трудное? Власти постоянно, непрестанно запугивали людей, угрожали плохими последствиями тем, кто предан Церкви, кто ходит в церковь, что так и было. Люди не могли найти работу, получать стипендию, их агитировали уйти из Церкви, не разговаривать с попами, вступать в коммунистическую партию. Священников за малейшее нарушение, которое и не было нарушением, призывали к ответственности, и если власть могла что-то по закону запретить – запрещали.

– Что, например?

– Если нужно было отслужить молебен там, где когда-то стояла церковь, требовали получить разрешение. Огромное давление оказывалось на молодежь, на детей, преподавать Закон Божий стало невозможно. Тогда мы собирали детей хотя бы в день святого Саввы, чтобы чтением детских стихов, пением песен отпраздновать этот день. Однако учителя угрожали родителям, что если дети будут посещать занятия по Закону Божьему, то их исключат из школы, хотя по закону не имели права исключать. Мучительное тяжелое время, которое продолжалось десятилетиями.

Затем я перешел в Баня-Лукскую епархию, в Мрконич-Град, и там служил полных двадцать лет. Я оказался среди очень благочестивого и доброго народа, который проявил большое мужество в исповедании веры. Мне, представьте, в то время на протяжении нескольких лет даже удавалось преподавать Закон Божий, у меня было больше ста двадцати учеников. А как это случилось? Я обратился к родителям и сказал: «Приводите детей на занятия, неправду говорят отдельные учителя, будто детей исключат из школы. Не имеют права исключить по закону государства. Здесь обязательно восьмилетнее образование, и ученик не может быть исключен из-за посещения наших занятий». Многие меня послушали. А в то время на богослужения приходило большое количество верующих, много молодежи и детей, и, что было особенно прекрасно, очень многие причащались, так что, скажем, в первую неделю поста мы причащали народ в течение трех часов, нас было два священника. И можете представить, сколько народа может пройти один за другим за три часа. Народ понимал, что Святое Причастие – великая святыня, что оно необходимо каждому верующему человеку. Такое следовало запомнить и рассказывать в других краях, епархиях нашей страны, насколько народ там почитал святыни. Люди с радостью помогали Церкви материально, и мы церковь, разрушенную во время войны усташами, не просто восстановили, но оборудовали всем лучшим, что тогда было возможно достать: колокола, часы, покрыли медью крыши храма и дома причта. Там я оставался до 1986 года, когда вернулся в Белград, откуда я когда-то и отправился, и вот с 1986 года – здесь.

– А что вас привело в Белград?

– Дети выросли, пора было поступать на факультет, моя покойная супруга, об этом должен сказать, умерла очень рано, ей было пятьдесят лет. Она родилась в Белграде, и мы, и при всех прекрасных событиях в Мрконич-Граде, все же скучали по Белграду и хотели вернуться туда, откуда начали. Ее отец умер, но мать еще была жива, и это тоже явилось одной из причин, по которой мы вернулись.

Вот что еще может быть интересно – мать моей супруги была русская, а отец серб, ее девичья фамилия была Чупич. Людмила Александровна Тюренкова, моя теща, мать моей жены, родилась в 1919 году в семье царского офицера. Ее привезли двухлетним ребенком после революции из России. Она родилась там, если не ошибаюсь, в Новосибирске. Она была настоящая русская и, конечно, прекрасно говорила на родном языке. Я запомнил и ее маму – ее называли бабуся Екатерина. Она была из Петербурга. Отца тещи не знал, он умер до Второй мировой войны, царский офицер. Вот видите, и я через мою супругу оказался в близком родстве с русской семьей.

Хочу особенно подчеркнуть, что еще ребенком начал ходить в русскую церковь [34] . Да, первый раз я туда пришел в 1944 году, мне было тогда четырнадцать лет, и там я познакомился с Андрюшей – Андреем, сыном священника [35] , профессора филологического факультета. И вот почти семьдесят лет мы друг друга знаем, мне было четырнадцать, ему одиннадцать. И позже, особенно когда стал студентом богословского факультета, регулярно ходил в русскую церковь, прислуживал как пономарь, или, как мы, сербы, говорим, чтец, и орарофорный чтец, орарофорный пономарь. Тогда настоятелем был Андрюшин отец, Виталий [36] , удивительная матушка у него была Людмила. Я часто проводил время в их семье, немного выучил русский, узнал самое прекрасное и драгоценное, что русский человек может дать нам, сербам…

– А что это, что вы считаете самым драгоценным?

– Знаете что? Это доброта, душевность, тепло, большое дружелюбие, гостеприимство. И когда меня спрашивают, почему я такой большой русофил, я рассказываю об этом и подтверждаю, всегда подтверждал, даже во времена Советского Союза. Правда, тогда я добавлял: «Прошу вас, давайте объяснимся!» – так как были люди, которые любили Советский Союз, знаете, – коммунисты тоже называли себя русофилами. Поэтому я говорил: «Пожалуйста, давайте объяснимся, я люблю русских и все русское, исконное, православное, я люблю Святую Православную Русь, меня ужасает Советский Союз, потому что коммунисты – враги русского народа, я презираю Советы из любви к русским!» Была в свое время такая полемика. И так я остался доныне русофилом, как сказать, поклонником всего православного, русского, Святой Православной России. И в церкви, где я сейчас служу, где я настоятель, мы после каждой литургии служим молебен всем русским святым.

– В вашем храме есть и частицы мощей русских святых, иконы…

– Да, здесь у нас есть частицы мощей святого Иоанна (Максимовича) Шанхайского, святого Илариона (Троицкого), который был правой рукой святого Патриарха Тихона, также – пяти оптинских старцев, священномученика Сильвестра (Ольшевского), архиепископа Омского, распятого в 1920 году большевиками в тюрьме. Эти святыни находятся в нашем храме, и, когда приходят русские братья и рассказывают о том, что они были в русской церкви на Ташмайдане, рядом с храмом Святого Марка, мы им говорим: «Хорошо, что вы там были, там подворье Русской Церкви, а здесь сербская и одновременно русская церковь, посмотрите на иконы».

– А приходилось ли вам бывать в России?

– Был однажды, очень давно, в 1972 году, еще в брежневские времена, тяжелые времена, но тогда нам удалось совершить паломничество в город Загорск (Сергиев Посад), провести несколько дней в Троице-Сергиевой Лавре – этой великой святыне Русской Церкви – и, конечно, осмотреть достопримечательности Москвы, все это осталось в нашей памяти, в прекрасных воспоминаниях. И еще был один интересный эпизод, как нам удалось избежать похода в мавзолей Ленина, знаете, тогда подразумевалось, что все, кто приезжал из Югославии, наряду с другими достопримечательностями обязательно посещали мавзолей. И вот когда мы совершали автобусную экскурсию по Москве, а с нами был и владыка Баня-Лукский Андрей, экскурсовод, русская девушка, которая бегло говорила по-сербски, но с выраженным русским акцентом, говорит: «Дорогие гости, у нас осталось время для посещения мавзолея Ленина». А наш владыка сдержанно так отвечает: «Спасибо, у нас нет намерения посетить мавзолей». Она смотрит удивленно: «Как же это, вы приехали из Югославии, разве Югославия не социалистическая страна?! Не хотите в мавзолей?» – «Нет, спасибо большое, вы очень любезны, мы хотим видеть все, но не мавзолей». Избежали мавзолея, а редко кому это удавалось.

– Отец Деян, вы носите крест, подаренный Патриархом Алексием I, расскажите об этом.

– Ношу, но он не мне его подарил. Отец Виталий, настоятель русской церкви, отец покойного отца Василия и Андрея, моего старого друга, когда впервые приехал в Москву после войны, в 1956 году, получил в подарок крест от

Патриарха Алексия I. После упокоения отца Виталия его младшему сыну Андрею в наследство остались некоторые такие драгоценности, среди них и крест. И когда я был награжден Патриархом Павлом правом ношения наперсного креста (у сербов традиция отличается от русской, думаю, что русская традиция лучше, чем наша: русский священник на рукоположении сразу получает крест, а у нас, сербов, это знак отличия, который он получает от своего архиерея), тогда мой друг Андрей подарил мне этот крест, полученный его отцом от Патриарха Алексия. Да, я ношу этот крест. Когда Патриарх Алексий I в 1957 году приехал в Белград, это был первый визит русского Патриарха в Сербию, я недавно начал служить приходским священником в Славонии. Узнав о приезде Святейшего, я поспешил в Белград, в русскую церковь, чтобы увидеть его и получить благословение. Да, это было историческое событие, первый визит русского Патриарха в Белград и Сербию, а мы, кто долго живет, долго и помним.

– Отче, расскажите о ваших встречах с Патриархом Сербским Павлом.

– О Павле, знаете, я лишь могу повторить то, что наш сербский народ постоянно говорил: «Живой святитель!» Настоящий Божий добрый человек, полный любви и доброты, с одной стороны, а с другой – необычайно мудрый и образованный. Это со временем открылось, когда он начал говорить об отдельных проблемах Церкви или некоторых богословских вопросах. Да, Патриарх Павел по своей скромности просто скрывал эти свои огромные знания, но о чем бы он ни говорил, всегда с большой ученостью и знанием. В его книгах, изданных под названием «Объяснения некоторых вопросов нашей веры», видны энциклопедические знания, а его наследник, нынешний патриарх, – мой школьный и студенческий друг.

– Когда вы встретились?

– Мы одногодки, в 1952 году он, тогда Мирослав Гаврилович, поступил на наш богословский факультет, окончив Призренскую семинарию. Симпатичный, обаятельный юноша, веселый, розовощекий, кто мог знать, что он будет Патриархом. Конечно, когда мы сейчас встречаемся, я веду себя с ним как подобает священнику, особенно в присутствии других людей, но мы друзья юности. И когда речь заходит о том, что кого ждет в будущем, иногда шучу: «Может быть, в наших семинариях сейчас сидит целый Архиерейский Собор во главе с Патриархом и, может быть, будущий Патриарх именно сегодня получил двойку по истории Церкви!» Шутка, но как знать, кто станет епископом, а кто и Патриархом. Если бы нам сказали тогда о студенте Мирославе: вот ваш Патриарх прибыл, мы бы просто посмеялись.