Чтение онлайн

– Так. Теперь, прежде всего нужно заручиться внутренней поддержкой. – Пробубнил про себя пан Паника, остановившись у стола. После чего он вновь берёт со стола фотографию в рамке, с которой на неё смотрят все те кто определял и ещё определяет внутреннюю и значит, внешнюю политику самого известного, а судя по голливудским фильмам, не только на земле дома, и нахмурившись, глядя на одну выдающуюся своим животом вперёд личность, решает набрать его телефонный номер.

– Это я. – Озвучивает себя пан Паника, когда на той стороне провода, после нестерпимого количества длинных гудков («Падла, специально сразу не берёт трубку, чтобы меня потом обвинить в той настойчивости, с которой я искал с ним встречи», – вместе со своей сжимающий трубу телефона рукой, побелел от злости пан Паника), наконец-то, слышен весёлый ответ вызываемого абонента: «Алло!». – Знает же гад, как я отношусь к принципиальному противнику, и специально отвечает мне с русским акцентом, чтобы спровоцировать меня на неосторожность в высказываниях. – Прежде чем ответить, в голове пан Паника пролетает нервная мысль.

В ответ же набранный паном Паникой абонент не спешит отвечать и как слышится или может кажется, уже не находящим себе места паном Паникой, посмеивается в трубку. И пан Паника уже готов взорваться и накричать на этого, что за сволочь, тугодума, как сэр Рейнджер, а это был набранный паном Паникой абонент, наконец-то надумав, соизволил ответить.

– А я вот всё думаю, что ответить, скорей всего забывшему все берега человеку, который таким безапелляционным образом позволяет себе обращаться ко мне. – Прожёвывая слова, начал говорить сэр Рейнджер и как показалось пану Панике, он эти свои слова заодно запивал каким-то очень для него знакомым напитком.

– Хотя, если человек забылся, а судя по этому его заявлению, он определённо забылся, то, пожалуй, можно понять его стремление узнать, кем он на самом деле является. Ну а то, что он обратился с этим вопросом, а вернее сказать, за помощью в своей идентификации, не к первому проходимцу с улицы, а к лицу с аналитическом складом ума и можно даже сказать, не самому последнему человеку в не самом последнем на этой земле доме, то, пожалуй, у него ещё сохранилось в голове здравость ума. – На этом сэр Рейнджер был вынужден закончить своё введение в психологию познания человека, так как сам познаваемый человек оказался существом нервным и нетерпеливым, раз он не пожелав дальше слушать все эти инсинуации сэра Рейнджера, грубо перебил его, заявив:

– Есть срочное дело. Нам нужно встретиться.

– Ты в этом уверен. – Набивает себе цену сэр Рейнджер.

– Не сомневайся, ты в этом убедишься. – Сказал пан Паника.

– Тогда где? – спросил сэр Рейнджер.

– Там, где это не вызовет нежелательных вопросов. – Сказал пан Паника.

– Где сегодня, а может завтра и послезавтра, и так целую неделю, будут все? – Предположил сэр Рейнджер.

– Верно. – Ответил пан Паника.

– И на чьё выступление мне стоит обратить внимание? – спросил сэр Рейнджер.

– Выступление лидера, уже не такой, как нам бы хотелось её видеть демократичной страны, полковника Заносы. – Умело довёл до сэра Рейнджера главную мысль и пожелания истеблишмента, чьим выразителем всегда был пан Паника.

– Хм. – Выразил сомнения в таком выборе сэр Рейнджер, что сразу не понравилось не терпящему возражений пану Паника. Но сэр Рейнджер догадываясь, а может, зная, что телефонным разговорам нет доверия и кто знает, этого болтливого собеседника или эту современную коммуникационную, также склонную болтать лишнее технику, и не завелись ли у первого тараканы в голове, в у второй жучки в микросхемах, так что он не собирается вот так открыто высказывать своё мнение, и ограничивается договорённостью о встрече.

– Хорошо, я обращу на эту речь внимание. Но только сидя. – Засмеялся сэр Рейнджер, чем вызвал першение в горле, совершенно никак не склоняемого к смеху и веселью пана Паника.

– Буду ждать. – Ответив, положил трубку пан Паника. После чего пан Паника берёт графин, внимательно смотрит на его содержимое и, вздохнув, наливает себе совсем чуть-чуть. Вслед за этим берёт полупустой стакан и, посмотрев уже на него, подумал: «Что ж, для того чтобы убедить сэра Рейнджера оказать нам помощь, придётся в чём-то уступить и поделиться. Ну а дальше останется сделать всё тоже самое, что и всегда – кого-то заговорить, кому-то что-то пообещать, на другого надавить, ну и дальше в таком же разговорном духе. Ну а как только этот скрипучий механизм закрутится, то его уже ничем не остановишь, пока голова Заносы не будет болтаться в петле».

После чего пан Паника залпом выпивает виски и, скривившись смотрит на лежащую на столе раскрытую тетрадь. – Но перво-наперво надо позаботиться о подготовке новой команды. Кто-то, уже и не помню кто, говорил – кадры решают всё. – Взяв телефон, пробубнил пан Паника. Что (его бубнение), тут же было расшифровано опытными шифровальщиками агентами Смитом и Вольфом, которые переглянувшись, одновременно пришли к одному и тому же выводу:

– Пан Паника, точно латентный сталинист.

Глава 2.

Встреча встрече рознь и провокация.

Фраза: «Ничего личного, только бизнес», как правило, больше всего волнует и касается того, на кого в данный момент направлен ствол пистолета или в более изобретательном случае, чьё имущество прямо сейчас идёт с молотка. Ну а для самого сказавшего эту присказку человека, с пистолетом или с исполнительным судебным иском, она служит своего рода оправданием его жизненной позиции – нужно же на хоть что-то опираться. Хотя на самом деле и для этого держателя пистолета личное всегда стоит на самом первом плане. Наверное, поэтому все эти выгодоприобретатели или простым языком сказать барышники по жизни, несмотря даже на чужие финансовые издержки, иногда так падки на все эти предложения, увековечить своё имя в веках и памяти тех людей, кто находится по другую сторону от его пистолета (впрочем, этим грешат все).

И что же ещё может сказать в ответ, да тот же рядовой американский миллиардер Рокфеллер, когда ему делают такое многообещающее предложение: «Джон!», – как только ответить своё сухое:

– Денег не дам. – На автомате отвечает Джон (что поделать, все его деньги находятся в обороте или в слепых трастах – что это такое, он и сам не знает; главное это доходно). На что спрашивающий Джона вечно сующий свой нос в чужие дела прокурор штата под одной из очень известных по сериалам фамилий, которая, дабы не скомпрометировать себя здесь не произносится вслух, конечно же сразу обиделся на Джона за его такую недальновидность (или дальновидность?) насчёт него. Но потом почувствовав в этом ответе Джона заботу о себе – Джон знает, как прокурора тяготит наличие в чужих карманах лишних средств, и поэтому во благо ему врёт, говоря, что у него их нет – прокурор решает зайти к нему с другой стороны (не через открытое окно офиса, в которое он позвал Джона, а через дверь).

Ну а так как Джон не предусмотрел такой изобретательности прокурора и не успел закрыть дверь на щеколду, то грузный прокурор штата, пусть будет по фамилии Безфамильный, даже не почувствовал подставленную к двери ногу Джона и вошёл вовнутрь офиса. Вслед за этим прокурор штата Безфамильный, явно чувствуя себя здесь как дома – что поделаешь, такая у него была натура, он везде чувствовал себя хозяином положения – не спрашивая потирающего от боли ногу Джона, садится на его кожаный стул, закидывает ноги на стол и, воззрившись на Джона, начинает вспоминать где он ранее мог видеть эту преступную личность.

После чего вспоминает и, расплывшись в улыбке, вначале начинает рассказывать Джону о том, как оказывается тому повезло с тем, что он знаком с ним, прокурором штата, как повезло штату с таким прокурором как он, и при этом, как не повезло всем преступным личностям, что прокурор штата именно он (в этот момент, прокурор очень внимательно посмотрел на Джона, давая понять ему, что только от него зависит, повезло Джону или нет, что он прокурор).

Но это всё присказки, когда само главное, это то, что ему вчера одновременно повезло и не повезло.