Чтение онлайн

Если мяч во время игры лопнул или получил повреждение, то игра останавливается и возобновляется запасным мячом с розыгрыша «спорного мяча» в том месте, где мяч пришел в негодное состояние. Если мяч лопается или получает повреждение в момент, когда он не был в игре, – при начальном ударе, ударе от ворот, угловом, штрафном, свободном ударе, ударе с 11-метровой отметки или вбрасывании из-за боковой линии, игра возобновляется соответствующим образом. Мяч может быть заменен во время игры только по указанию судьи.

Решение 1

На официальных соревнованиях к использованию допускаются только такие футбольные мячи, которые отвечают минимальным техническим требованиям, изложенным в Правиле 2. На матчах соревнований ФИФА и соревнований, организуемых под эгидой конфедераций, разрешается пользоваться только теми мячами, которые имеют одну из трех следующих маркировок:

официальный логотип «FIFA APPOROVED» («Одобрен ФИФА»)

официальный логотип «FIFA INSPECTED» («Инспектирован ФИФА»)

слова «INTERNATIONAL MATCHBALL STANDARD» («Мяч соответствует международному стандарту»).

Такая маркировка мяча указывает, что он прошел официальную проверку и по ее результатам соответствует особым техническим требованиям, которые имеют различия по каждой из категорий и которые дополняют минимальные технические требования, приведенные в Правиле 2. Перечень дополнительных требований по каждой из соответствующих категорий должен утверждаться Международным советом. ФИФА утверждает соответствующие организации, производящие проверку мячей. Национальные федерации имеют право потребовать, чтобы во время их соревнований использовались мячи с любой из данных трех маркировок. Во всех остальных матчах мяч должен соответствовать требованиям Правила 2.

Решение 2

В матчах соревнований ФИФА и в матчах соревнований, организуемых под эгидой конфедераций и национальных федераций, не допускается никакой коммерческой рекламы на мячах, за исключением эмблемы соревнований, организатора соревнований и утвержденной торговой марки изготовителя. Размер и число таких штампов могут ограничиваться регламентом соревнования.

Как мы видим, в правилах четко оговорены стандарты и параметры мяча, которые могут быть использованы в матче, а также их замены, в случае порчи. Но при современной технологии и качестве новейших материалов, из которых изготавливаются мячи, они практически не теряют свою форму, даже если игра проводится при сильном дожде или снеге, в жару или холод. Однако возможны разные варианты, поэтому на каждый матч выделяется не менее трех мячей – это обязательный минимум. Максимум двенадцать – такова рекомендация ФИФА. Откуда берется такое количество? Принимающая сторона выставляет группу мальчиков, подающих мячи во время игры, чтобы сократить потери игрового времени, когда он выходит за пределы поля, а значит, и дополнительные мячи. С учетом того, что три мяча выносит на поле судейская бригада, четвертый мяч передается резервному арбитру, он его держит у себя, остальные восемь находятся у мальчишек, располагающихся за воротами и боковыми линиями. Считается, что уж этого-то количества вполне достаточно для проведения встречи на высшем уровне. Все эти мячи проверяются арбитром до начала игры на официальном совещании, которое проводится в день матча, определяются годные и до начала встречи хранятся в судейской комнате.

Как я уже говорил, сегодня качество мячей настолько высокое, что с ними вряд ли что может случиться. Но могут быть всякие форс-мажорные обстоятельства, поэтому, если мяч находился в игре и кто-то из футболистов обратил внимание, что мяч потерял форму, он должен сказать об этом арбитру. Что может быть? Случайно порвали или порезали какую-то часть мяча шипами, что, правда, практически невозможно, поскольку шипы сегодня на бутсах не металлические, а пластиковые или каучуковые, снизилось давление в мяче и тому подобное. В этом случае судья должен немедленно остановить матч, заменить пришедший в негодность мяч и возобновить встречу спорным с того места, где он находился до этого. Любой новый мяч может быть допущен арбитром к игре только после обязательного визуального осмотра.

…Тот первый мой сезон в качестве, можно так сказать, профессионального арбитра поначалу складывался очень непросто. Первую лигу, и не только мне, но и всем молодым, начинающим судить, практически не давали. Выбор был лишь между второй лигой и помощником по высшей. И вот однажды звонит мне Валерий Павлович Бутенко и говорит: «Слушай, Серега. Тут есть игра такая, «Торпедо» – «Динамо» на стадионе «Торпедо», поможешь?» «Валерий Павлович, о чем вы говорите, за честь почту». – «Значит, договорились? Давай готовься». Помню, выходим мы из туннеля, выстраиваемся на беговой дорожке вместе с командами для приветствия зрителей. Нас окружают фотокорреспонденты. И тут я узнаю одного из них, с фотоаппаратом «Смена» на шее, с желтой повязкой фотокора на рукаве. Он так подозрительно щурится на меня, а потом подходит и говорит: «Слушай, а ты в футбол играл когда-нибудь?» Я отвечаю: «Нет, нет, никогда в жизни». – «Да? – подозрительно переспрашивает он. – А то я одного Хусаинова помню, за «Буревестник» он играл. Я тогда судил матч здесь же, на «Торпедо», только на «горюхе», и у нас с ним конфликт вышел, он мне еще рукав рубашки порвал». – «Нет, что вы, – отнекиваюсь я, – это видимо кто-то другой, я в футбол вообще никогда не играл». Вот так неожиданно судьба свела меня опять с тем арбитром, который когда-то засудил нашу команду и на мои вопросы, зачем он это сделал, ответил: «Если ты такой умный, иди и сам суди». На что я в сердцах бросил ему: «Если я когда-нибудь и буду судить, то уж, по крайней мере, лучше вас». Потом бежим мы к центру поля, и я говорю Бутенко: «Валерий Павлович, а ведь это я был тем самым Хусаиновым, этот чудак не обознался». А он мне в ответ, улыбнувшись: «А я так и понял. Ну и правильно сделал, не переживай».

Вот таким выдался мой дебют в высшей лиге, и это было большой удачей, потому что провести матч в Москве, да еще таких команд, как «Торпедо» и «Динамо», это, знаете ли, дорого стоит. Ну а потом понеслось-поехало. Очень хорошо запомнил дебютный матч в первой лиге. В Симферополе встречались местная «Таврия» и волгоградский «Ротор». За «Таврию» тогда еще играл вратарь Юрковский, а у волгоградцев в средней линии выделялся Суровикин. Прекрасный стадион «Локомотив», помогают мне московские ребята, опытные, высшую лигу уже судят. А инспектирует встречу… Карло Варламович Круашвили. Перед матчем прошел сильнейший ливень. Понятно волнение – стартовый матч, дебют и все такое прочее. Но ничего, игра началась, все идет нормально, никто никому не мешает, мы судим, футболисты играют. В общем, веселенькая такая игра получается. Естественно, идет давление со стороны хозяев, я имею в виду болельщиков, и вдруг редчайший по красоте мяч метров с сорока забивает Суровикин, в дальнюю девятку, ну никак не вытащишь. Первый матч, как и все первое, всегда отчетливо запоминается, хотя Штирлиц в известном фильме и учил, что запоминается последняя фраза, но мне запомнилось именно первое. До сих пор перед глазами эта картина стоит, как будто только вчера было. 1:0, «Ротор» ведет, а до конца матча не так много уже оставалось. И тут начался навал, бесконечные падения в штрафной площади, выпрашивание пенальти и все такое прочее. В одном из эпизодов хозяева, наконец, забивают ответный мяч. Я уже готов его засчитать, но тут замечаю отмашку своего помощника арбитра из Москвы Анатолия Моисеевича Хорлина – «вне игры». Я взятие ворот не засчитываю, и матч заканчивается. Но самые интересные события произошли после игры в судейской раздевалке. Прежде чем рассказать о них, вновь обращусь к светлой памяти Сергея Андреевича Алимова. Хорошо запомнил одно из многих его напутствий. На одном из сборов он сказал нам: «Запомните, вы приходите в сферу судейства.

Это, если хотите, политический вид спорта. На уровне ЦК партии обсуждаются кандидатуры тренеров, футболистов… арбитров. Да-да, не удивляйтесь, и арбитров. К вам в судейскую могут и будут приходить чуть ли не секретари ЦК, недовольные какими-то вашими действиями. Вы не пугайтесь, найдите в себе мужество не поддаваться напору. Я, например, в таких ситуациях поступал следующим образом. Спрашивал такого визитера: «Вы кто такой? Из просмотровой комиссии? Проходите. А если высокопоставленное лицо, то у вас, наверное, помимо футбола, есть другие более важные государственные дела. Вот идите и занимайтесь претворением в жизнь решений нашей партии и правительства». Понятно, что в те времена ведомственные интересы влияли на многие вопросы, связанные с футболом. Поэтому такие вот точечные советы опытнейшего нашего арбитра были, конечно, бесценны для нас, молодых, находящихся только в начале своего пути.

Возвращаюсь к матчу. Заходят члены просмотровой комиссии, рассаживаются, и вдруг дверь распахивается, точно от удара ногой. Понятно, что так может входить только хозяин. На пороге появляется человек и с ходу начинает: «Да как вам не стыдно, что вы себе позволяете! Если вы такие пенальти не назначаете, то какие же тогда надо назначать? Не засчитываете чистый гол». После этого первая фраза в мой адрес: «Вы больше никогда не будете судить футбол. Я вам это гарантирую». Потом обращается к Хорлину: «А вы об отдыхе в Крыму со своей семьей вообще забудьте». Позже я узнал, что Анатолий Моисеевич хлопотал насчет путевочки для себя и своей семьи. В общем, разбушевался хозяин, все притихли, ждут, что будет дальше. А мне что, я молодой, все, как говорится, пофигу, пришел со стороны, можно сказать, с улицы, никто меня не протежировал, я никому ничем не обязан, и прямо так в лоб его спрашиваю: «Извините, а вы, собственно, кто будете?» – «Я, – чеканя каждый слог, отвечал он, – Леонид Иванович Грач, первый секретарь Крымского обкома партии». Я продолжаю: «Очень приятно, Леонид Иванович, но у вас помимо футбола есть, наверное, более важные государственные дела. Так идите и займитесь претворением в жизнь решений грандиозных планов нашей партии и правительства по улучшению жизни советских людей». Все это, напомню, было сказано при свидетелях, то есть членах местной просмотровой комиссии. И что бы вы думали? Он так опешил, что, кажется, едва не сказал: «Слушаюсь», развернулся и ушел, тихонько прикрыв за собой дверь. Местная просмотровая комиссия, по-моему, Жора Ильяков ее возглавлял, говорит: «Серега, все отлично, но ты ведь понимаешь, мы местные, а потому больше тройки поставить тебе не можем». Я отвечаю: «Да, ладно, ребята, все нормально, нет вопросов, ставьте, что считаете нужным».

Вечером после матча сидим ужинаем. А я, если помните, рассказывал уже о том, как мы, тогдашние мальчишки, впервые ощутили на себе влияние судейства на ход игры. Это произошло в финальном матче между сборными Грузии и Москвы. Руководителем грузинской делегации был тогда Карло Варламович Круашвили, арбитр международной категории. На тот момент, о котором я сейчас рассказываю, он уже закончил судить и занимался инспектированием. И на матче «Таврия» – «Ротор» был как раз инспектором. Так вот сидим ужинаем, и он мне говорит: «Серега, ну один пенальти можно же было дать?» – «Карло Варламович, – отвечаю, – так не было же там ничего». – «Ну и что. Назначил бы, а то видишь, как получилось, и хозяева недовольны, и ребятам теперь здесь не отдохнуть». То есть, чувствую, пошла уже какая-то околофутбольная кухня, азы которой пришлось постигать с первых моих судейских шагов. Мы тогда с ним так ни до чего и не договорились, и он мне тоже поставил тройку. Это не двойка, это тройка. Но тройка подразумевает составление своего рода рапорта, апелляции Всесоюзной коллегии судей. Там ведь тоже было свое КДК, которое принимало решение о дисквалификации арбитра, отстранении его от судейства на какой-то период и тому подобное. А возглавлял эту комиссию Сергей Андреевич Алимов. Со временем, когда я и сам перешел туда работать, довелось воочию увидеть многие документы этих заседаний, в том числе и касающихся того матча. Так вот, приглашают меня на КДК, начинается разбор, слово берет Алимов и говорит: «Ну что ж, товарищи, я ознакомился с рапортом инспектора матча. Составлен он очень грамотно, четко обозначены расположения игроков, обрисованы все ситуации. И так по всем игровым эпизодам. Но я вам хочу сказать, что на этой игре были и другие наблюдатели». А «Ротор» ведь был российским клубом, представлявшим российский спорткомитет, российскую федерацию футбола. «Таврия» же – это Украина. То есть волгоградская команда была базовой для Федерации футбола России, представители которой также выезжали на этот матч как кураторы и, естественно, доложили свое видение ситуации и того, что там было на самом деле. В результате вердикт оказался для меня очень позитивным. Подытоживая, Сергей Андреевич сказал: «Вы знаете, мы все с уважением относимся к Карло Варламовичу, но оставляем все его выводы на его совести. Арбитр матча был прав, и мы его наказывать не будем. Не за что». После этого я отсудил еще несколько игр в первой лиге в качестве главного арбитра и помогал в высшей лиге на линии. Вот так потихонечку и вживался в свою новую профессию, какие-то вещи открывая заново, каким-то находя подтверждение…

Игроки

Матч проводится с участием двух команд, с числом игроков в каждой – не более одиннадцати, включая вратаря. Матч не может начинаться, если в состав любой из команд входит менее семи игроков.

Официальные соревнования

В любом матче официального соревнования, организуемого под эгидой ФИФА, конфедераций или национальных федераций, разрешается замена не более трех игроков. В регламенте соревнований должно быть оговорено количество заявляемых запасных – от трех до семи, но не более.