Чтение онлайн

Мы выбрали с Орри стол поближе к огню. Едва сели, как к нам, покачивая широченными бедрами, подошла девка лет двадцати, смуглая, молодая, но статью запросто переплевывающая дочку Дарри Рыжего – Вару. Та перед ней что младенец. Причем недоношенный. Огромный вырез кофты открывал арбузного калибра груди, из юбки, свисавшей чуть ниже колена, высовывались икры, сравнимые мощью с моим бедром. Впечатляет. Орри особенно впечатлился, аж рот раскрыл и глаза у него нездорово заблестели. Тут все правильно – такая девка ему под стать.

– Милость богов, уважаемые. Что принести? – белозубо улыбнувшись, спросила деваха.

– Милость богов, милая – улыбнулся в ответ я – Пива. Светлого. Мне. Орри?

– Темного – спохватился мой спутник.

– Кувшин светлого и кувшин темного. А к пиву… что посоветуете?

– Маранийские колбаски. Пожар, а не колбаски.

– Бараньи… – поморщился я.

Баранину я не любил, если честно. Прямо предубеждение против нее какое-то, все время, пока ем, бараний запах преследует.

– Говяжьи тоже есть – сказала девка – Ничуть не хуже.

– Ну, давайте мне говяжьи, со всем, что там к ним полагается. Орри?

Орри, глазевший на подавальщицу раскрыв рот, спохватился и сказал:

– Я то же самое.

Девица кивнула и пошла к стойке, покачивая бедрами с плавностью и мощью океанского прибоя.

– А что я заказал? – спросил меня Орри, когда девица-красавица скрылась на кухне.

– Увидишь – хихикнул я – Отвлекаться надо меньше на… посторонних.

– Сам ты мне посторонний по гроб жизни, если такое говоришь – буркнул гном – Это ты с ведьмой в кровати милуешься, а я в последний раз с девкой был в прошлый торговый сезон. Ехали в Пограничный, думал хоть там оторвусь, так нет… угораздило сволочей этих на город напасть, всю поездку испортили.

– А тебе сколько лет?

– Сорок.

– Фигня какая. Еще года четыре потерпи, и возляжешь… с «девой своего народа» – злобно поглумился я.

– Счас в морду дам, шутник – заявил Орри, показав мне гигантский кулак – Посмотрел бы на тебя, если бы тебе предки завещали по семь месяцев в году безвылазно в горах сидеть и при этом девок не трогать.

Я пожал плечами, сказал:

– Может что такое и завещали, просто я не в курсе. А что, понравилась девка?

– Спрашиваешь! – аж всплеснул руками мой спутник.

– Так чего теряешься? Прояви обаяние, подкрепи финансами – и счастье тебе улыбнется. С каких это пор трактирные подавальщицы в Великоречьи стали славиться крепостью нравственных устоев?

– Чего? – переспросил гном.

– Даст она, говорю, за чуть ласки и чуть денег – упростил я свою мысль до возможного предела.

– А! Так бы сразу и сказал. Попробую – почему-то горестно вздохнул гном.

Девица, поднимая на своем пути ветер, принеслась к нам через минуту, неся в крепких руках два здоровенных запотевших кувшина холодного пива. Тот, что посветлее, она бухнула на стол передо мной, второй поставила перед Орри. Собралась было бежать обратно, но я ее придержал за руку и выложил на стол золотой кругляш рубля.

– Не торопись, милая. Посиди с нами минутку.

Орри уставился на меня удивленными глазами, полагая, что я забочусь о его личной жизни, а я решил не развеивать его заблуждения.

– Не могу, господи хороший – улыбнулась девица – Нам не положено.

– Да сядь ты… – поморщился я – Никто тебя за коленки хватать не собирается. Расскажи нам, кто здесь кто в зале. Впервые мы здесь.

– А… Понятно – кивнула девица – Только садиться для этого без надобности.

Она нагнулась к нам так, что отвисший ворот блузки открыл широкий обзор на ее могучий бюст, такой, что Орри снова впал в ступор, и быстро зашептала, пригнувшись мне почти к самому уху:

– Значит слушайте, господин хороший. Та компания, что вокруг очага расселась – новые, их раньше не видели. Маранийцы все, одни мужики, баб с ними нет. В дальнем углу, под головой тур-ящера сидят мужик с девкой, видите?

Я взглянул, куда она показывала. Действительно, там сидели несколько человек, среди которых заметно выделялись двое – рослый мужик с длинными соломенными волосами, собранными в хвост, и с короткой бородой. С правого виска у него свисала прядь волос, перевитая стандартной для нордлинга ниткой зубов, вырванных у мертвых врагов. Правда у этого нитка обвивала прядь слоев в пять, наверное. Немало накрошил. Рядом с ним сидела женщина лет тридцати, с очень узким лицом с резкими чертами, оттянутыми к вискам уголками черных глаз, чуть вытянутыми ушами, узким, словно прорезанным ножом в гипсовой маске, ртом. Черные прямые волосы несколькими прядями падали на глаза, одежда тоже была сплошь черной. На перевязи висела деревянная кобура с «маузером» – серьезная заявка на победу, случись чего. Я сегодня сам с таким же.

Рядом с этой парой сидели еще трое нордлингов, все молодые, крепкие, в кожаных безрукавках с нашитыми стальными пластинами, у пояса револьверы. Вся компания пила светлое пиво, на столе у них лежал здоровенный вяленый окорок, от которого они время от времени отрезали изогнутым ножом длинные ломти и закидывали их в рот, запрокинув голову.

– Это Аррава с Кудином – шептала официантка – Они охотники на нечисть и всяких тварей, и говорят, что могут подрядиться и так кого-то убить. У стены, что слева, где светильник, сидят двое – это Рыбак с Мертвяком. Говорят, что раньше пиратами были, а теперь нанимаются в охрану караванов и еще какими-то темными делами занимаются. Контрабандой, наверное.

Я обратил внимание на упомянутых двоих. Они выглядели тоже весьма примечательно. Рыбак был мощным здоровяком с наголо обритым загорелым затылком, с которого свисала недлинная, перевитая золотой нитью с жемчужинами, косица. Другой растительности на лице и голове у него не было. Даже могучие ручищи, лежащие на столе и баюкающие гигантскую оловянную кружку, были совсем безволосыми, как у циркового атлета. Сидящий напротив Мертвяк никаких вопросов не вызывал по поводу того, как нему прилипло такое прозвище. Тощий, с редкими, прилипшими к костлявому потному черепу волосами, с лицом, обтянутым кожей так сильно, что даже зубы выделялись, он не вызывал никаких других ассоциаций, кроме как с мумией. Особенно похожим на хорошо выделанного и выдержанного мертвеца делал его бурый загар. Он пил не пиво, а вино, с брезгливым видом цедя его из высокого бокала, сделанного из толстого неровного стекла.

– У Рыбака с Мертвяком ватага человек в двадцать, но сейчас никого не вижу здесь. Но вообще к нам все больше командиры ходят, ватаги в других местах веселятся – пояснила подавальщица.

– Это почему? – переспросил я.

– Так у нас тут вроде биржи. Скучно здесь ватагам.

Я кивнул, понял, мол, а девица продолжила просвещать меня.

– Компания за самым дальним столом – капитан Ворт со своими ближними. Их отряд человек тридцать, конные стрелки. Нанимались куда-то на юг, вернулись только три дня назад, теперь отдыхают, до следующей недели ни одного заказа не возьмут – просветила меня подавальщица по поводу трех крепких мужичков в исцарапанных кольчугами кожаных камзолах и крепких высоких ботинках на шнуровке до самых колен, переходящих в наколенные щитки.

На боку у каждого висело по могучему «Молоту Тора» с длинным, тридцатисантиметровым стволом, и по кавалерийской шашке, которые занеслись в этот мир с пришлыми, и которые очень удачно заменили мечи после того, как тяжелые доспехи отступили на второй план. На всех галифе с кожаными вставками, сразу видно, что кавалерия. Лица загорелые, спокойные, все в возрасте под сорок, примерно. В общем, вызывают невольное уважение. Связываться с такими не станешь за просто так – без башки в момент окажешься. По виду похоже, что все они или из Вираца, или Марианского герцогства, или из Билара. Соседи, по большому счету.