Чтение онлайн

— Тогда наш род пойдет к югу один. Одно-то можно сказать наверняка: этих трусливых Врагов, с которыми мы воевали, осталось мало, а будет еще меньше. В любом случае наш род рассеет их, как докучливых мошек.

Ледяной Огонь сомкнул мозолистые ладони.

— Может быть… Но мне привиделся один юноша. Высокий, гневный юноша. Я видел, как он кидает в нас копья, несущие смерть. Он вождь. Настоящий воин. Он…

— Продолжай.

— Я, может быть, должен убить его. Красный Кремень, не двинувшись с места, взглянул на него:

— Ну и что с того? Тебе разве не приходилось прежде убивать людей?

Ледяной Огонь поднял на него полные муки глаза:

— Я не знаю, смогу ли…

— Да отчего же?

— Мне… мне кажется, он — мой сын.

Волчий Сновидец с тревогой смотрел на заснеженную равнину. Несколько острых пиков нарушали ее однообразную красоту. Ветряная Женщина дула так яростно, что люди еле держались на ногах. Неутешительно выглядели эти места! В расселинах виднелись чахлые березы и ивы. Не раз и не два проваливались они в эти ямы, и немалых сил стоило каждый раз выбраться оттуда. Каждый шаг по скользкому льду надо было отмерять заранее — предательская ошибка могла стоить жизни. Упадешь, сломаешь ногу — и все, конец…

А ведь от него зависит судьба целого Народа! Бремя, которое он нес, было тяжелее мамонтовых бивней. Вкус волчьей крови стоял у него на языке, огонь вещего Сновидения вел его вперед. И это было на самом деле.

Эти мучительные дни все тянулись, а он старался убедить себя, что Волк не обманул его. Не мог же он так страшно играть с целым Народом. Бегущий-в-Свете не допускал такой мысли. Он стоял, опершись на копье, и глядел на разбросанные скалы, на окутанные снегом валуны.

— Опять Вещая Охота? — прошептал он, чувствуя, как приближается Пожиратель Душ, сын Долгой Тьмы, и ждет только конца этих кратких часов, когда Отец Солнце поднимется над горизонтом. — Я так устал, — добавил он. — Если бы я только мог лечь в снег и отдыхать — и пусть Долгая Тьма возьмет мою душу, пусть ее унесет в необозримые просторы Ветряная Женщина. Смерть — это покой… —Он сжал челюсти и заставил себя собраться с силами. — Трус!

Глубоко вздохнув, он из последних сил двинулся к вершине холма. Люди шли следом — голодные, осунувшиеся, с осуждением глядящие на него. Большинство их уже не верило в то, что ход через ледник и впрямь существует.

— Волк… — хрипло взмолился он. — Укажи мне путь! Он обернулся и увидел, что Издающий Клич и Прыгающий Заяц остановились и стали острой бизоньей костью раскапывать высокий, конической формы сугроб. Они строили хижину.

— Придется стать здесь лагерем? — прошептал он.

Он увидел Обрубленную Ветвь, и зрелище это наполнило его душу болью. Она ковыляла вслед за другими, сгорбленная, с потемневшим лицом, и в глазах ее стоял отблеск Сна.

Сжав кулаки, он пошел прочь от своих роющих снег товарищей — прочь от Народа.

Ветряная Женщина заносила его покрывалом снега. Кристаллики льда трещали у него под ногами. В гору, опять в гору, — долго ли еще идти по этим скалистым холмам? Холодные, пустынные, они походили на хребет ледяного чудища. Продутые ветром черно-синие скалы нависали над ним в подступающих сумерках.

— Так много ртов, Волк… — прошептал он. — И так мало пищи.

Когда лагерь исчез из виду, Бегущий-в-Свете опустился на колени, зачерпнув руками никогда не тающий снег.

— Неужели мой Сон был обманом? — обратился он к столпившимся Духам Тьмы. Склонив голову, он слушал, как они без отдыха снуют близ него, уже погружая свои щупальца в его душу.

Лунный свет ложился на склоны. Слежавшиеся гладкие сугробы отливали серебром. Кое-где виднелись прорытые в снегу желтоватые ямки — оттуда извлекали мох и березовые ветви, которыми люди отапливали свои ледяные норы. А сквозь рассеянные облака глядел вниз, на землю. Звездный Народ.

Пляшущая Лиса, согнувшись в три погибели, пряталась за выступом сугроба у входа в нору, прислушиваясь к суматохе, царящей внутри. Рыдания заглушали звуки отходной песни. Серая Глыба совсем ослабела, ее дряхлые кости уже не в силах были выдержать этого мучительного дня — долгих переходов, подъемов в гору и спусков по неровным каменистым склонам. Глубокая жалость томила Лису. Как хотелось ей войти внутрь, обнять старуху и прошептать ей в последний раз слова любви и почтения!

Но она — отверженная. Она не могла войти в человеческое жилье, если только кто-то милостиво не пригласит ее; а старуха наверняка уже слишком плоха, чтобы сделать это.

Она дрожала от холода, ее дыхание белым облаком стояло около рта. Порывы ветра ударяли ей в лицо. Ветряная Женщина доносила отзвуки зловещего волчьего воя.

«Почему ты не убежала?» — с яростью шептала она себе. На самом деле у нее были на то причины — она не могла без глухой злобы подумать о них. До Бегущего-в-Свете было уже чересчур далеко, и она боялась, что слишком долгая буря занесла оставленный им след. Да и потом, она не вправе сейчас была брать пищу из запасов Народа. Идти пришлось бы без еды и без оружия…

Пусто было у нее на сердце. Если бы только она догнала Бегущего-в-Свете! Он бы помог ей, утешил бы ее. Но сейчас эта мысль только делала ее борьбу за существование еще более невыносимой.

Внезапно пение в норе прекратилось.

Засунув окоченевшие пальцы под парку, она замерла, ожидая худшего. За спиной у нее раздались тихие шаги.

— Она была доброй женщиной, — грустно произнес Вороний Ловчий. — Жаль, что здесь нет Прыгающего Зайца.

Она вздрогнула:

— Может, я бы могла…

— Нет… — мягко отозвался он. — Они боялись, что твоя проклятая душа может помешать ей достичь Блаженного Звездного Народа.

Она обернулась и поглядела на него. Его суровые глаза сумрачно сверкали при лунном свете.

— Зачем ты пришел ко мне? Он пригнулся к ней, и она почувствовала кожей его тепло.

— Потому что я-то вижу все это иначе.

— Что?

— Мы с тобой скоро увидим погибель всего Народа. Если не помешаем этому…

— Вот как? — с ненавистью бросила она.

Из норы донесся вой, заглушающий звуки ветра.

— Умерла, — горько пробормотал Вороний Глаз. Она закрыла глаза, стараясь не думать о тех, кто умер прежде. Следующей будет Старуха Кого-ток. Она уже еле волочит опухшие ноги. Когда же все это кончится?

— Я положил к тебе в мешок чуть-чуть мяса. Совсем немного. Кое-что я снял с замерзшего бизона. Когда волки ушли, я успел счистить остатки мяса, пока не налетели вороны. Завтра я принесу кости. Там хватит мозга, чтобы еще какое-то время сохранить в живых парочку человеческих душ.

Она, не слушая его, не мигая глядела на вход в нору, вспоминая, как Серая Глыба оставляла ей крохи еды от своей доли на скудной трапезе Народа. Какая добрая была старуха! Она была из тех немногих, кто делился с ней пищей, временами ласково говорил с ней, порою помогал и на деле.

— Я буду скучать по Серой Глыбе, — печально прошептала Лиса. — Она никогда не забывала, что и мне порою нужно услышать доброе слово.

Вороний Ловчий опустился на землю и молча прислушался. Она знала, что ей еще придется заплатить за его доброту — когда он очередной раз распахнет ее плащ. В норе кто-то тихо всхлипывал. Пляшущая Лиса встала — окоченевшая, застывшая от горя. В то же мгновение вскочил на ноги Вороний Ловчий.

— Думаю, этой ночью ты опять придешь и изнасилуешь меня?

Он пожал плечами: