Чтение онлайн

Он посмотрел вслед паразиту, подумав: «Интересно, сколько живут эти твари на таком холоде? — Покопавшись в желудке, он нашел второго солитера и осторожно ухватил его. — Поразмысли-ка, — обратился он к самому себе, обернувшись во тьму. — Поразмысли-ка, что из этого следует».

Он спрятал паразита под свежий слой снега, а сам продолжал разделывать бизона, пока ноги его не заныли от холода. Толк от этого был: внутренние органы по большей части не успели окоченеть. Пальцы немели от прикосновения к ним, но они были все же не такими замороженными, как следовало ожидать.

Уже окончательно стемнело, когда он снова посмотрел на солитера. Тот пополз по снегу, разделившись надвое. Волчий Сновидец прихватил с собой солитера вместе с бизоньей шкурой — показать Цапле.

Сам-то он уже ни в чем не сомневался. В этой долине длиннорогих бизонов никогда не было: Цапля о них не упоминала. Значит, зверь пришел из других мест… из-за Ледника, больше неоткуда!

Волчий Сновидец сидел у потрескивающего огня рядом с Цаплей и смотрел, как она вскрывает солитера. Он ткнул в паразита пальцем. Мертвый. Волчий Сновидец рассеянно поглядел на одно из изображений, начертанных на полу пещеры. Рисунок едва просматривался под слоем грязи и пыли. Там была изображена паутина, раскручивающаяся спиралью. Его словно кулаком ударили в живот, в глазах у него зарябило.

«Зачем Цапля когда-то сделала это изображение охрой на каменном полу? Почему именно паутина?» Он покачал головой и заставил себя вновь обратить взор на мертвого солитера.

Цапля сидела у огня, опершись на руку, и не мигая глядела на него своими темными глазами. Ее черные с проседью пряди, спадавшие на бурую кожаную одежду, сверкали при свете костра.

— О чем задумался?

— Такие солитеры, если раз замерзли, уже не оживают.

— И что же с того?

— Значит, и бизон не замерзал.

— Что еще ты заметил?

Он нахмурился, встретив ее взгляд. Опять испытывает его?

— В его желудке было много зелени — трава, листья, несколько поздних цветов. Он только начал обрастать зимней шерстью… И вот этот солитер — все еще жив.

— Что же, ты думаешь, это значит?

— Что с той стороны ледника есть место, где живут бизоны.

— Ты думаешь, там достаточно тепло?

— Может быть… Мои пальцы окоченели, но внутренности его показались мне довольно теплыми. Сколько времени нужно трупу бизона, чтобы остыть? А ведь он плыл не один день. Вся шкура была в надрывах, как будто он раз десять зацепился за камень или корягу, а потом его смывало волной и несло дальше.

— Что из этого следует? — Она задрала голову и поглядела на серые камни свода, задумчиво постукивая пальцами по шкуре, на которой сидела. — Что он приплыл через…

— Проем в Леднике, — закончил он. Даже в тусклом свете костра видно было, как задрожал его гладкий юношеский подбородок.

Издающий Клич ждал, пружиня на пятках, готовый в любое мгновение отпрыгнуть прочь. Крупная мамонтиха тревожно вертела головой и задирала хобот, принюхиваясь к дыханию Ветряной Женщины; ее маленькие черные глазки жарко блестели из-под густой шерсти.

Он чувствовал, как ступают огромные ножищи — прямо по скале, за которой он затаился. Как всегда во время охоты на мамонтов, у него заболел живот, и ему захотелось облегчиться. Мамонтиха опять повернулась, и Издающий Клич вскочил на ноги. Быстро, как молния, он отвел руку и метнул копье в зад мамонтихи, где кожа потоньше и почувствительней.

Опять сработало! Рукоятка отделилась в воздухе и с резким звуком упала на землю, а наконечник вонзился в тело животного, заходя все глубже при каждом движении.

Мамонтиха взвыла и завертелась из стороны в сторону, качая хоботом. Изо рта ее с шумом вырывался горячий воздух — она напряженно дышала, пытаясь по запаху учуять того, кто ее ранил.

Издающий Клич, низко согнувшись, нырнул в узкую щель, прорезавшую скалу.

Здесь почти негде было спрятаться. Разве что за острым выступом черной сланцевой скалы… Но мамонтихе здесь было не пробраться. Проем, намытый водой в одном из склонов, тоже не годился: если она сунется туда — сразу же свалится вниз с двухметрового обрыва а это похуже копий охотника.

Издающий Клич, часто дыша, выбрался наружу через щель, прислоняясь к каменным выступам скал. Уловив мгновение, он подобрал длинное древко своего копья и вновь отпрыгнул в безопасное место.

Мамонтиха взвыла и рванулась вперед. Она стояла там, где кончалась твердая поверхность и начинались неровные, осыпающиеся под ногами камни, и покачивала в воздухе хоботом. Еще немного — и она бы его настигла.

Сердце так стучало у него в груди, что, казалось, вот-вот сломает ребра. Он ждал. Теперь он в безопасности — до него ей не добраться.

«Надо раззадорить ее, довести ее до сумасшествия», — думал он.

Смеясь и приплясывая, он поднял плоский осколок камня и швырнул его в морду мамонтихе. Та издала яростный вопль. Издающий Клич перескочил через наклонную каменную глыбу и, согнувшись в три погибели, опять забился в узкую щель, а мамонтиха, исходя гневом, рыла землю бивнями. Трава и мох столбом поднимались в воздух.

Мамонтиха опять взвыла, уколов ногу об острый камень. Она отошла на полшага и, вытянув вперед хобот, стала вынюхивать Издающего Клич.

Камень, на котором она стояла, покачнулся. Мамонтиха попятилась назад — и снова пошла на запах охотника.

С дрожащим сердцем он ждал ее приближения, забившись в щель. Хобот мамонтихи тянулся к нему, и он прятался все глубже. Мамонтиха с диким ревом пробиралась среди каменных осколков, пытаясь подойти к нему с тыла. Издающий Клич достал последний припасенный им наконечник и стал прилаживать его к древку, потом осмотрел его еще раз и, убедившись, что он правильно вошел в прорезь, глубоко вздохнул. Последнее оружие!

— Сейчас, сейчас… — шептал он. — Гонись за мной! Преследуй меня, Мать! Потеряй разум от ярости!

Пришло время дать о себе знать. Издающий Клич поднял руки, чтобы привлечь внимание мамонтихи, и завопил во всю глотку. Та замерла на месте, топча йогами мерзлую землю, задирая голову и вертя хоботом.

Издающий Клич послал копье в цель. Атлатл в двести раз усиливал его бросок.

Копье вошло мамонтихе за ухо — здесь кожа была совсем тонкой. Рукоятка, отделившись, с шумом упала на землю. Мамонтиха обезумела. Задрав голову и вытянув хобот, она бросилась вперед.