Чтение онлайн

Я киваю и выхожу из своей камеры. Бросаю взгляд на коридор, в ту сторону, где расположена дверь наверх, в дом. И мысленно прошу Эрика не приходить, пока меня не будет.

Джон снова ведет меня к той же двери, снова открывает ее ключом. Мы совершаем привычные действия, и меня это успокаивает. Должна признать, мне нравились наши прогулки, мне их будет, может быть даже, не хватать. Но сейчас у меня есть другие занятия. Нужно успеть дочитать книгу. Я надеюсь, что еще увижу Эрика. Он же должен забрать ее.

Мы идем по туннелям, проходам. Все идем и идем.

– Долго еще? – спрашиваю я. – Мы идем в какое-то конкретное место?

– Нет, не долго. И да – в конкретное, – отвечает Джон как-то напряженно, и сам он весь какой-то напряженный.

Отлично! Мне становится страшно. Ладони холодеют еще сильнее. Что он задумал? А если он хочет убить меня? Мой день умерщвления уже скоро, я не жилец. Но умереть в темном проходе, неизвестно каким способом… У меня нет ничего, чем я бы могла защититься, а Джон явно сильнее меня.

И тут он резко останавливается и оборачивается. А на тускло освещенном лице не страшная и злобная гримаса человека, который загнал свою жертву в тупик, а пылкая с горящими глазами.

– Мы пришли, Кейтлин, – даже как-то торжественно произносит Джон.

– Куда? – Мне все равно страшно, и голос мой звучит сипло.

– Послушай меня внимательно, пожалуйста. Я понимаю, сначала тебе будет страшно и непонятно, но ты поймешь. Все будет хорошо, я обещаю тебе.

Я не могу произнести ни слова, только прислоняюсь спиной к стене и слежу за каждым его движением. Воображение ярко рисует картину того, как он достает из кармана нож и приставляет его мне к горлу.

– Я… я хочу спасти тебя. У меня есть план. Мы сбежим отсюда.

Его слова громом воспроизводятся у меня в голове. Ее будто сдавливает тисками. В глазах застывают слезы. Я начинаю чувствовать себя как в первые дни после подписания. Сердце стучит в ушах. Я вижу, как рот Джона открывается, но не слышу его голоса. Я и своего-то не слышу, когда произношу:

– Нет…

– Кейтлин. – Джон подходит ко мне, но останавливается в шаге, видя мой испуганный взгляд.

– Ты с ума сошел? Ничего не получится, нам не спастись отсюда…

– Эта дверь, – перебивает меня Джон, – она ведет на задний двор. У меня есть ключ, мы выйдем наружу, пройдем через двор, ночью нас никто не заметит…

– А что мы будем делать потом? Нас же поймают, не наступит и новый день!

– У меня есть план. Здесь неподалеку лес, там нас будет ждать машина. Мы уедем на ней до порта, а там сядем на корабль и уплывем из страны. Уплывем отсюда в другую страну и тогда нам никто не будет угрожать. Я все продумал, Кейтлин. Доверься мне.

Моя голова раскалывается. Я оседаю на пол. Конечно же я бы хотела воспользоваться планом Джона, и чтобы все получилось. Но ничего не получится. Мне не сбежать из этого места хранения, из этой страны, от смерти. Я обхватываю голову и начинаю покачиваться. Зачем я пошла с ним? Нужно было сидеть в камере, и все было бы хорошо. Мне нужно вернуться в камеру. Если Грэгори узнает, что я была здесь… Вот черт, уже знает, уже знает. Он подвергнет меня таким пыткам, что я вряд ли доживу до своего дня.

Я впиваюсь ногтями в плечи и бьюсь головой об стену. Нет, нет, нет. Паника захватывает меня, я не могу вдохнуть, я сейчас задохнусь, я сейчас умру, умру, умру…

– Кейтлин, Кейтлин! Посмотри на меня! Слышишь?! – Джон трясет меня. – Все будет хорошо.

А я не могу успокоиться. Просто не могу.

Джон отпускает меня, быстро встает, подбегает к двери и… открывает ее.

Сейчас на улице темно, но благодаря садовым фонарикам можно разглядеть ровно покошенный газон, клумбы с цветами. Я отшатываюсь словно оттуда на меня может кто-то напасть, и падаю на колени.

– Вот, смотри. Все правда, наша свобода близко.

Я теряю ход времени, не знаю сколько я просидела так упиваясь слезами. Но через какое-то время меня начинает попускать. Сил не осталось, они ушли все на истерику.

Я бы даже рассмеялась, не будь мне так плохо. Бедный наивный Джон. Свобода может быть и близко, но ее сильно охраняют от нас.

Я, покачиваясь, встаю и произношу:

– Я не сбегу с тобой.

Лицо Джона мрачнеет, глаза теряют блеск. Мои слова обрушиваются на него так же, как его на меня некоторое время назад.

Он молча доводит меня до моей камеры, и я закрываю дверь.

Дни тянутся жгучей горькой резиной. Непонятно, когда наступает утро, когда ночь. Когда вечер, когда день. Мне все равно. Я не обращаю внимания, когда и какую приносят еду. Аппетит пропал совсем, уступив место тошноте, которая не покидает меня. Я пью только воду из-под крана, когда жажда режет горло. Тарелки сменяются одна за другой. Нетронутая еда покидает мою камеру.

Джон, видимо, обиделся на меня и не приходит. По ощущениям, с того дня, как он показал мне тайный выход, прошло двое суток точно.

Я дочитала книгу.

Эрик так и не пришел забрать ее.

Не пришел навестить меня.

Видимо, я его больше и не увижу.

И до конца жизни буду винить себя, что пропустила встречу с ним по своей вине.

Я так и не скажу ему, что люблю его.

Желудок крутит от голода, но я не могу запихнуть в себя ни кусочка.

В какой-то момент я ловлю себя на желании, чтобы день умерщвления настал быстрее. У меня нет сил мучиться. Каждая минута дается с трудом.

Потом мне стало сложнее дышать. Казалось, каждая секунда режет мое тело, проходит сквозь меня, давая мне почувствовать медленное течение времени.

Проснувшись, я замечаю, что рядом с завтраком лежит белая записка – листок бумаги, сложенный вдвое, а рядом с ней – стаканчик с разноцветными таблетками.

Я беру записку, – она кажется мне очень тяжелой, – и раскрываю ее. Сначала черные буквы плывут перед глазами, я зажмуриваюсь и пытаюсь сосредоточиться. Ноги подкашиваются, они болят так, будто я пробежала марафон с рекордной скоростью. Я присаживаюсь на пол и автоматически сжимаю руки в кулаки от боли в голове. Чувствую спиной кровать. Кладу на нее голову и выдыхаю. Боль стихает, и я снова обращаю внимание на записку. Она помялась в ладони, я разглаживаю ее и чувствую, как к горлу подступает тошнота. Делаю глубокий вдох, вторая попытка прочитать… Зрение снова подводит. Я стискиваю зубы, закрываю глаза. Делаю глобокий вдох и медленно выдыхаю. Еще раз смотрю, и наконец-то черные кляксы на белом обретают для меня смысл.

Дорогая Кейтлин, прошу тебя, выпей таблетки – это успокоительное. И поешь, пожалуйста.

Э.

Записка от Эрика.

Губы сами расплываются в улыбке. По телу расходится тепло, унося боль. Я провожу пальцем по буквам. Подношу бумагу к носу и вдыхаю. Она пахнет Эриком. Приятное чувство убаюкивает меня, я наклоняюсь в сторону, и ложусь на пол. Глаза закрыты. Поджимаю ноги к груди, записку сжимаю в руке.

Осознание прорывается через пелену.