Чтение онлайн

Наконец мы выходим к лестнице. Поднимаемся по ней и оказываемся возле двери, отличающейся от всех других. Чарли долго возится, перебирая многочисленные ключи в связке, а моё сердце начинает биться еще чаще. Мерзкий звук бьющихся друг о друга ключей больно отдаёт в уши. Охранник сначала берет один ключ, немного потертый, прокручивает его в одном замке, а потом переходит к другому. Я замечаю всего пять замков. Осторожность и безопасность превыше всего, чтобы никто не смог сбежать.

Наконец пятый замок открыт, и Чарли толкает толстую дверь, пропускает меня вперед, а когда я переступаю порог, выходит сам и запирает дверь на все замки. Я думаю о тех, кто остался там, за массивной преградой между ними и свободой, между ними и жизнью. О тех людях, что были бы несказанно рады очутиться на моем месте. Мне сейчас сбежать намного легче, хоть и тоже очень сложно. Даже если я выйду из этого дома, то куда пойду? Просто некуда. Дома меня сразу найдут, а скрыться в городе будет нереально, по крайней мере на долгое время. Как только Филлипсоны узнают о пропаже (а произойдет это очень скоро), специальное подразделение по отлову беглых согласившихся на умерщвление, сразу начнет меня искать. Если верить новостям и статьям в газетах, на это у них уходит от двадцати минут до трех суток.

Нет, не нужно даже думать об этом. Какой еще побег? У меня нет шансов и нет надежды. Черт! Я же не хотела подниматься, так и знала, что подобные мысли полезут в голову, когда внешний мир обычных людей окажется так близко. Когда прямо перед носом покрутят тем, чего ты так желаешь, и снова отберут.

В гостиной дома светло и тепло, но у меня снова пробегает холодок по спине.

– Кейтлин! Как я рада тебя видеть! – Миссис Филлипсон появляется из неоткуда и касается моего плеча. – Тебе подошло платье, да? Ты в нем такая красивая.

От наигранно добрых слов не становится приятно или хорошо. Я чувствую себя еще хуже. Как эта женщина умудряется говорить такие слова и при этом оставаться такой холодной и далекой?

– Спасибо, – почти шепчу и, прокашлявшись, добавляю: – Подошло.

Кажется, говорить разучилась.

– Ну, пойдем в столовую. Ты голодна? Я приготовила очень вкусную пасту. Ты любишь пасту? – сыплет вопросами миссис Филлипсон, пока ведет меня в столовую.

Быстро киваю, едва сдерживая слезы. Домашняя атмосфера напоминает о прошлой жизни вместе с мамой и младшим братом. Я кусаю себя с внутренней стороны щеки и пытаюсь перевести мысли в другое русло.

Комната в темно-коричневом и голубом цветах, стол красиво и изящно сервирован, будто на праздник, а шторы плотно закрыты.

Я жалею об этом: мне бы так хотелось выглянуть на улицу. Наверняка это мой последний шанс увидеть ее. Я могу подойти и приоткрыть штору. Сейчас. Но я не решаюсь. Нет, не хочу в последний раз увидеть солнечный свет летнего вечера таким образом. Только размышляю, специально ли их прикрыли.

– Присаживайся. – Миссис Филлипсон указывает на стул. – Я подумала, почему бы нам не пригласить тебя на ужин? Нужно было сделать это раньше.

Я лишь заочно знакома с матерью Эрика, а ей наверное обо мне рассказал Эрик.

Я с радостью сажусь, потому что ноги плохо держат от нервов. Женщина подходит к коричневой деревянной тумбочке, на которой стоит белая ваза с голубыми цветами и фотографии. На одной я замечаю мистера Филлипсона и миссис Филлипсон c сыном, на другой – неизвестные мне люди, а в самой дальней рамке фотография, на которой Эрик изображен один. Вспоминаю на миг, как я увидела это фото впервые, кажется, это было так давно, будто бы в другой жизни.

– Не волнуйся, сегодняшний ужин с учетом твоих предпочтений в еде.

То есть без человеческого мяса. Спасибо уж.

Я сижу и не знаю куда себя деть. Миссис Филлипсон сидит напротив, постукивая длинными ногтями по пустому бокалу, и смотрит на меня пристально и с интересом. Потом наливает себе вина и делает несколько глотков.

– Тебе, наверное, одиноко в комнате, – размышляет женщина. Теперь она не смотрит на меня, ну и хорошо.

Не знаю что ей ответить. Повисает неловкая тишина, которую прерывает Грэгори Филлипсон.

Отец Эрика и лидер организации "Граждане за свободный выбор", сокращено ГЗСВ. В ней работают люди, которые поддерживают закон "О свободном выборе", который гласит что у всех граждан достигших определенного возраста есть свобода выбора, как распоряжаться своим телом и своей жизнью. Что люди могут продать свое тело другим.

Грэгори Филлипсон – чудовище для одних и любимец для других. Для меня он – символ каннибализма, пугающий до холодных мурашек.

Его громкие шаги по плитке эхом отдаются у меня в голове.

– Добрый вечер. – Низкий голос, который звучит властно даже в такой домашней обстановке.

– Грэгори, наконец-то! – произносит с улыбкой миссис Филлипсон. Ее красные губы расплываются чуть ли не по всему лицу.

Грэгори садится за стол и бросает на меня короткий взгляд.

– Были дела, София. – Несколько холодных слов и только.

– А где Эрик? – спрашивает миссис Филлипсон.

– Не знаю. Он приходил домой после обеда?

– Нет. Как ушел утром, так и не было, – грустно выдыхает миссис Филлипсон, и я ей верю.

Я чувствую себя чужой и лишней. Ворвавшейся в чужую хорошую семью, куда меня не звали, и где мне не рады. Мне так грустно. Я не должна быть здесь, я не хочу быть здесь. У меня есть дом, есть семья, которая меня любит. Почему я должна находиться здесь?

Это несправедливо, и мне до боли в груди хочется сейчас оказаться на своей кухне, за столом вместе с мамой и братом. Пусть еда будет не моя любимая, пусть будет невкусная, я могу вообще не ужинать, только бы оказаться дома, и чтобы никакого договора. Почему это не может быть правдой? Сердце бьется уже в горле, и я чувствую, что сейчас расплачусь. Истерика вот-вот накроет меня с головой. Я дрожащей рукой беру стакан рядом с собой, но он оказывается пустым. Ищу глазами, чем его наполнить, и, не спросив, хватаю графин с водой. Наливаю и делаю первый глоток. Вода оказывается теплой и сладкой. Противно. Но я пью ее маленькими глотками, сконцентрировавшись на вкусе, чтобы успокоиться и взять себя в руки. Я выпиваю весь стакан и ставлю обратно на стол.

Может сказать, что я плохо себя чувствую, и они отпустят меня обратно в камеру? Но тогда я не увижу Эрика.

Я решаю остаться, мне уже нечего терять, и я должна его увидеть.

Мистер Филлипсон смотрит в телефон, а миссис Филлипсон вертит в руках бокал с вином. Вроде бы они не заметили моего минутного помутнения, и хорошо.

Время тянется. Меня тошнит от нервов. Болит голова. Ладони вспотели, и я вытираю их об платье под столом.

Раздаются шаги и я сразу понимаю, что это Эрик.

Он появляется у меня из-за спины поэтому я только слышу его голос.

– Извините за опоздание… – Он не заканчивает, видя меня, останавливается на пути к столу.

Я не выдерживаю и оборачиваюсь.

Мы встречаемся взглядами. Он удивлен. Я смотрю на него. Он – на меня.

Он не знал, что я буду здесь?

Эрик произносит с вымученной улыбкой:

– Привет, Кейтлин. – он произносит мое имя так, будто это приносит ему физическую боль.

– Привет, Эрик. – Я выдыхаю его имя, будто в нем мое спасение.