Людмила Гурченко
Шрифт:
Папа Милочки, разумеется, не пришел. Он даже не узнал ни о чем. Ведь она была настоящей подругой. К тому же, она прекрасно понимала, что Люсин папа относится к ней, как к родной дочери и точно также, по-отечески, ее наставляет. Даже спустя годы, когда у них у самих были дочки, папа все равно не разрешал возвращаться после одиннадцати вечера.
Когда вся семья Гурченко перебралась в Москву, первым делом, что сделал Марк Гаврилович в столичной квартире, — это самостоятельно прорубленные в стене дырки и петли. С этого момента входную дверь всегда подпирал тяжелый железный лом.
Однажды в гости наведалась Милочка. В тот день Люся не ночевала дома, а гостья ушла по своим делам. Домой она вернулась гораздо позже одиннадцати.
— Ну, где можно так долго ходить? Какие такие подруги? Какие дела могут быть в двенадцать часов ночи? Посидела, поточила лясы и все! Быстренько домой! Я тут сижу, жду ее, значит, волнуюсь… — ворчал Марк Гаврилович, нарочно медленно открывая все замки.
— У меня же есть ключи! Зачем вы запираете дверь на все эти железки? — говорила утомленная ожиданием у двери Мила.
— Ишь, ты какая! Это, брат, тебе не Харьков! Это столица! Здесь столько разного народа живет! Нет уж, деточка моя, свое добро надо уметь беречь!
Москва, здравствуй!
В 1953 году Людмила поступила во ВГИК на курс народных артистов СССР Сергея Герасимова и Тамары Макаровой. С этого момента началась совершенно другая жизнь. Жизнь в кардинально новом измерении.
На курсе Люся существенно отличалась от других студентов. В ее арсенале был огромный аккордеон, неумолимое желание петь и танцевать на экране, быть только музыкальной артисткой. Непременно.
Но у Сергея Апполинарьевича и Тамары Федоровны было свое собственное видение таланта Гурченко и его применения. Они пожелали видеть ее как актрису реалистической школы, их школы, но и не уводить из музыки, а напротив, совершенствовать свой музыкальный талант. Будучи студенткой третьего курса, Люся получила свою первую драматическую роль. Она сыграла Амалию в «Разбойниках» Шиллера. Это событие в большей мере поспособствовало тому, чтобы Гурченко стала полноценной ученицей Сергея Герасимова.
Что касается дипломного курса, над Люсей предстали роли комедийной и эксцентричной героини водевиля, музыкальной Кето из оперетты «Кето и Котэ», драматической Имоджен из «Западни» Драйзера, которая одновременно поет, танцует и играет на рояле.
Как потом нередко будет вспоминать Людмила Марковна, каждая ее роль, будь то кокетливая дамочка из «Небесных ласточек», театральная примадонна, героиня «Соломенной шляпки» или «Бенефиса», прочувствована именно так, как она могла играть, как она могла их прожить — все это благодаря пройденной школе Герасимова. Именно благодаря полученному мастерству, образы, которые сыграла Гурченко, продолжают так же порхать и кривляться, кокетничать, выкидывать этакие экстравагантные «штучки». И только Богу известно, как порой удобно прятать за эмоциями этих героинь свою собственную боль.
После школы в институте Люся чувствовала некую неуверенность в себе, какой-то намек на провал. И дело вовсе не в ее способностях как актрисы, не в плане общей успеваемости по литературе, истории и другим важным предметам, дело во внутреннем мироощущении. Внешне никто бы и не догадался. Но сама Люся все знала. Себя ведь не обманешь! Как ей самой казалось, она нередко проваливалась и спотыкалась. Осознавая весь размах знаний необычайно эрудированного Герасимова, Люда понимала необходимость в скорейшем совершенствовании своих познаний. Нужно было работать над своей речью, над своим вкусом, пересматривать жизненные взгляды и отношение к искусству. Тысячи, целые тысячи вопросов, которые переплелись в ее сознании, образуя настоящий лабиринт, из которого ей жизненно необходимо выбраться! Жизненно необходимо!
Свою первую роль Гурченко сыграла в кинокартине «Дорога правды» у режиссера Фрида, по сценарию Герасимова. Первая фраза в кино у Людмилы Марковны оказалась пророческой: «Я не за тем сюда пришла, чтобы молчать!». Но, нужно отметить, этого великая актриса и хотела: не повторять уже накопленный опыт, не идти по широкой проторенной дороге искусства, а найти свой собственный, еще неизведанный путь, ему и следовать. Всю жизнь. До самого конца.
Эта роль оказалась ценной и любимой не только для самой актрисы, но и для ее родителей. На экране лучшего харьковского кинотеатра, Марк Гаврилович и Елена Александровна пересмотрели «Дороги правды» не один раз. Для них это было прорывом дочери, ее величайшим достижением и, конечно же, небывалой гордостью. Они были поистине счастливы и за нее и за себя!
Затем последовала и вторая роль, совсем небольшая, драматическая. Фильм назывался «Сердце бьется вновь», где партнером Люси был молодой и подающий надежды, красавец Слава, впоследствии великий и народно любимый актер Вячеслав Тихонов.
А потом была «Карнавальная ночь»… Шел 1956 год. Эту картину, вошедшую уже в золотую коллекцию отечественного кинематографа, сняли в рекордный срок — всего за 5 месяцев. О таких историях обычно говорят: все сложилось. А ведь, действительно, сложилось, не иначе! Идеальная звукооператорская работа Владимира Зорина, музыкального редактора Раисы Лукиной, великолепные оркестровки Юрия Саульского. А что уж говорить о прекрасном сценарии, написанном сценаристом Поляковым! А режиссер, Эльдар Рязанов, снял, пожалуй, самую оптимистичную и живучую музыкальную картину. «Карнавальная ночь» дала зеленый свет творческому старту Людмилы Гурченко и Юрия Белова.
А начиналось все так… Еще не известная в широких кругах двадцатилетняя студентка института кинематографии Люся Гурченко пробовалась на роль Лены Крыловой. Главная задача на пробах заключалась в создании привлекательного образа современной девушки. Гурченко спела песню Лолиты Торрес из «Возраста любви». И если другие претендентки, которых также рассматривали для этой роли, пели под чужую фонограмму, просто открывая рот, то Люся пела сама. Но в тот момент главным аспектом решения была все-таки внешность актрисы. И так сложилось, что Людмилины пробы снимал помощник оператора — все было сделано наспех. А тут еще Гурченко была ко всему прочему в случайном костюме. В итоге художественный совет даже не стал рассматривать ее кандидатуру.
Но изменить ситуацию был призван Его Величество Случай. Однажды Люся шла по коридору «Мосфильма». В тот день, впрочем, как и всегда на ее лице словно было написано «Все умею! Все могу! Все хочу! Всех Люблю! Все нравятся!». И вдруг в поле зрения появился Иван Александрович Пырьев, директор «Мосфильма». Люся приподняла подбородок, манерно выпрямилась и пощеголяла. Пырьев, словно увидев диво дивное, спросил у девушки:
— Подождите! Где я вас видел?
— Наверное, в «Карнавальной ночи»! — ответила Люся. — У меня были пробы на роль Лены Крыловой!
— Да-да, я вас вспомнил! Вы еще пели…
В тот же день он привел Гурченко в павильон, где снимали другой фильм, и попросил опытного оператора об услуге.
— Потрудись над портретом! Сделайте мне человека!
И вскоре Люся уже разучивала свои реплики.
… Люся любила часто и подолгу рассматривать старые семейные фотографии. Вот молодой папа, а вот мама, такая юная и красивая, как всегда нарядная. Глядя на них, она невольно испытывала ностальгию по своей полуподвальной, но такой уютной квартире, по задушевным концертам, по теплым и дружеским разговорам. Казалось, слова «скука» или «грусть» не было! Дома всегда было весело! Удивительно здоровая и потрясающая атмосфера! Если кого-то постигала неудача или проблема, все тут же бросались на помощь. Каждый помогал, как мог, но эта помощь всегда была от души, от сердца. Все невзгоды переживали вместе! А потом… Потом нужно было идти дальше, но не по одиночке, а дружно, помогая и поддерживая друг друга. По словам Людмилы Гурченко, возможно, ее семья была сумбурной, в чем-то иррациональной, немного странной, не такой, как все, но, в то же время, чистой и порядочной, доброй и открытой. Огромная мечта стать артисткой поддерживалась отцом. Люся шла к своей цели прямо и не раздумывая. Она в это верила, и в нее верили.