Чтение онлайн

А пока ее занимала беременность.

Она с радостью сообщила об этом королю.

– Наш ребенок, – сказала она, – будет мальчиком.

Людовик рассмеялся.

– Ты, должно быть, права, – сказал он. – Провидение не пойдет против твоей воли в таких делах.

В последующие месяцы мадам де Винтимиль была постоянно рядом с королем. Ее заносчивость и дерзость завоевали его. Он восхищался ее тонким умом и ценил прямоту.

Она, несомненно, была способна вершить государственные дела. Людовик обнаружил, что, когда мадам рядом, быть королем становилось гораздо интереснее, хотя и страшно по-прежнему.

Хотя они часто ссорились, мадам де Винтимиль значила для Людовика гораздо больше любой предшественницы. Король с нетерпением ждал рождения их ребенка.

– Вы угрюмая и злая, – как-то в пылу ссоры сказал ей Людовик. – Из вас нужно выпустить всю кровь и перелить вам кровь овцы.

– Что за чушь вы несете! – резко ответила ему мадам де Винтимиль. – Если вам нужна женщина во всем с вами соглашающаяся, только скажите, и я тут же вернусь в аббатство Порт-Рояль.

Людовик засмеялся:

– Вы скорее умрете. О, теперь я знаю, как вам можно отомстить: отправить обратно в монастырь.

– Очень хорошо, я вернусь в монастырь, а к вам вернется тоска.

Ответ был хорошим, и Людовику он понравился.

– Я никогда и никуда вас не отправлю, – сказал он. – Вы останетесь со мной навсегда.

Ребенок шевельнулся в чреве, и она улыбнулась, мечтая о почестях, которые получит их сын.

В августе 1741 года мадам де Винтимиль сделала все необходимые приготовления к родам. Она хотела, чтобы к рождению этого ребенка относились так же, как и к рождению дофина. Этому упрямому мальчишке в королевской детской было уже двенадцать. Он горделиво вышагивал по дворцу, исполненный величественного достоинства.

За несколько дней до планируемых родов, когда мадам де Винтимиль была в Куси, она вдруг почувствовала себя такой изможденной, что немедленно легла на кровать. Служанки обратили внимание на то, как плохо она выглядит, и встревожились не на шутку.

– Мадам, у вас начались схватки?

– Нет, не начались, – ответила мадам де Винтимиль. – Я просто утомилась, посплю, и утром со мной будет все в порядке.

Служанки вскоре заметили, что она вся горит.

– У мадам лихорадка, – сказала одна из них.

– Нет… не сейчас… будем надеяться.

– О, она выздоровеет, если эта женщина решила родить здорового ребенка – разве может быть иначе?

Но ночью слуги пришли в смятение; у мадам де Винтимиль начался бред. Пришедший к ней утром король ужаснулся. Она его не узнавала.

– Ей нельзя здесь оставаться, – сказал он. – Нужно перевезти ее в Версаль. Там ей окажут надлежащую помощь.

На импровизированных носилках мадам де Винтимиль перенесли в карету, после чего повезли из Куси в Версаль. Когда они приехали во дворец, кардинал де Роган незамедлительно отдал свои покои в ее распоряжение. Были созваны лучшие доктора. Она провела в постели неделю в лихорадке и, не приходя в сознание, родила мальчика.

– Конечно же, – говорили придворные. – А разве могло быть иначе, раз мадам решила, что у нее будет сын? Теперь она поправится.

Но мадам оставалась в полузабытьи, и за ребенком, на которого она возлагала столько надежд, ухаживали другие. Если бы мать была в сознании, ей бы не понравилось такое отношение к мальчику. Граф де Винтимиль протестовал против того, чтобы ребенка крестили под его именем. Однако Людовик приказал, и месье де Винтимиль подчинился. На крещении присутствовали верные друзья короля, кардинал де Ноай и маркиз де Люк, но вид их был мрачен.

Мадам де Винтимиль так и не поправилась. Менее чем через неделю после рождения сына ее лихорадка усилилась и все было кончено.

Это потрясло Людовика. Он никого не хотел видеть. Король хотел быть наедине со своим горем. Он горько плакал, вспоминая сцены из их совместной жизни. Мессу отслужили в спальне короля. Несколько дней он не показывался никому на глаза.

В его покои пришла королева и осторожно выразила свое сочувствие.

– Я знаю, как ты относился к мадам де Винтимиль, – сказала она.

Король окинул ее свинцовым взглядом.

– Людовик, – продолжала королева, – ты не должен так переживать. У тебя есть обязанности.

Теперь в его взгляде мелькнула ярость.

– Она была молода… в ней было больше жизни, чем в любом из нас. Почему… почему?..

– Человек предполагает, Бог располагает… – важно сказала королева.

Людовик с ужасом посмотрел на нее.

– Благодарю, что пришла. Но одному мне было лучше.

Мария покинула его, но заставила задуматься. Это месть Господа, наказание за грех, который совершили они с мадам де Винтимиль? Ведь тогда под влиянием любовницы он позабыл о страхе Божьем, и у него не оставалось времени для покаяния. Теперь им невозможно покаяться. У него еще будет время, но у нее… что же будет с ней?

Людовик почувствовал угрызения совести. Не стоило делать ее своей любовницей, думал он, забывая о том, что инициатива исходила не от него.

«Если бы я этого не сделал, то она вернулась бы в свой монастырь невинной, какой и приехала оттуда». Эта мысль стала причиной его мучений.

К нему пришла еще одна посетительница, графиня Тулузская. Она обняла его с наполовину материнской, наполовину чувственной любовью, которую не забывала демонстрировать по каждому случаю.

– Мой возлюбленный король, – с придыханием шептала она, – что мне сказать вам? Как утешить?

Людовик нашел утешение, исходя слезами в материнских объятиях герцогини Тулузской.

К нему пришла и оставленная им мадам де Майи. Она наблюдала за Людовиком на некотором расстоянии, и он внезапно понял, что из всех сочувствовавших ему она не изображает чувства, а действительно разделяет их.

– Итак, – стыдливо сказал он, – ты вернулась.

– Да, Людовик, – ответила она. – Я всегда знала, что могу быть тебе полезной.

– Принимаю тебя, – сказал он.

Герцогине Тулузской не очень-то понравилось, что мадам де Майи вернулась, но она была достаточно мудра, чтобы этого не показывать.

– Мы обе будем стараться, чтобы вы вновь почувствовали себя счастливым, – сказала она.

– Я не могу больше находиться здесь… у ее смертного одра, – через силу сказал Людовик.

– Тогда мы уедем, немедленно, – поспешила герцогиня Тулузская и добавила: – Поедем в Сен-Леже, там ты сможешь успокоиться.

– Спасибо, – растроганно промолвил король.

В Сен-Леже Людовик продолжал печалиться.

Он часами раздумывал о своей короткой любви, об этой замечательной, яркой женщине. Он говорил себе, что с ней никто не сравнится. И хотя материнская забота герцогини Тулузской вместе с самоотверженной любовью мадам де Майи давали Людовику утешение, они не могли полностью избавить его от меланхолии.