Чтение онлайн

Пока все это происходило в театре Пале-Рояля, комиссар поспешно отправился к начальнику парижской полиции, а Мольер, Бонфлер и старый Маламед — в дом принца Конде, председателя совета французских маршалов.

Да, памятный это был вечер не только для Пале-Рояля, но и для старого, освященного временем Бургоннского театра. Там давали «Веронику» Расина. Доктор Гаржу в маленькой роли невольника только что собирался покончить с прелестной королевой, так как принял уже сторону ее соперницы, как вдруг из-за кулис появились темные фигуры, только вовсе не в древнеегипетских костюмах, а в хорошо известной форме полицейских агентов.

— Вот Гаржу! Схватить его! — приказал начальник полиции, и доктор в минуту был окружен.

Он отскочил в сторону:

— Меня, за что? Я ничего не сделал! Я невинен!

— Надеть ему кандалы!

Гаржу сковали и потащили со сцены.

Весь партер поднялся в безмолвном удивлении. Де Жени подошел к рампе, снял шляпу и, показывая публике приказ о задержании Гаржу, проговорил:

— Очень сожалею, что должен был прервать представление, но этот человек обвиняется в убийстве. Вот приказ о его задержании.

На этот раз «Вероника» обошлась без невольника. Несколько дней спустя в Лувре давался большой, парадный, маршальский обед в присутствии короля. Де Лорен в первый раз должен был появиться среди маршалов. Ему было отлично известно, с каким чувством отвращения он будет принят. Другой на его месте отступил бы, но де Лорен, вполне полагаясь на милость короля и дружбу Ментенон, отвечал на все знаки презрения, встретившие его в маршальской зале, лишь саркастическим смехом и непоколебимой самоуверенностью.

Как требовал обычай, де Лорен был в полном вооружении, плечи его прикрывала маршальская мантия, голубая, шитая белыми лилиями, в руках был золотой жезл. Он добился наконец своего: с ним рядом стояли теперь Конде, Тюренн, Гокинкур, Граммон, Гранчини, Ларош и Вивон; остальные маршалы были на войне. Ждали короля. Вот раздался звонок, входные двери распахнулись, в залу вошел Людовик XIV в сопровождении де Брезе и Фейльада, начальник гвардии остался у дверей.

— Да здравствует ваше величество! — встретили его маршалы.

— Да царствует во веки веков слава, честь и справедливость в нашей среде, маршалы Франции! За этим столом нет места человеку с запятнанным гербом! Приветствуем вас, маршал Лотарингский! — И, взяв де Лорена за руку, король подвел его к месту между собой и Конде.

— Кузен, начинайте!

Конде подошел к столу, блестевшему серебром и золотом, и, сильно ударив жезлом по доскам, проговорил:

— Богу — вера! Королю — верность! Отечеству — слава! Аминь!

— Аминь! — повторили маршалы, занимая места.

— Погодите минуту, маршалы! — раздался вдруг голос короля. — У нас будет неожиданный гость, Командор из «Дон Жуана», Каменный гость! Вы знаете его, де Лорен?

— Не понимаю, о ком вы говорите, государь?

— Мы говорим о командоре по имени де Бонфлер, из Монпелье. Разве вы не служили с ним вместе в драгунах в пятьдесят шестом году?

Взгляды всех вопросительно обратились к де Лорену. Кровь бросилась ему в лицо.

— Командор Бонфлер? Я не знаю его, сир.

— Ну так мы поможем вам вспомнить. Вероятно, вы не забыли еще старика Маламеда и его племянницу Жервезу, и уж наверно знаете, куда исчезли мадемуазель де Сен-Беф и капитан Любен?

Бледный как смерть, широко раскрыв глаза, де Лорен вскочил со своего места:

— Нет, нет, я ничего не знаю! Меня хотят оклеветать перед вами, государь!

— И вы подтвердите это вашим честным словом, словом маршала Франции?

— Да, я клянусь в этом моей честью, моим новым званием!

— Обнажите ваши мечи, маршалы Франции!

Блестящие клинки сверкнули в воздухе.

— Итак, если вы ничего не знаете о названных лицах, то, вероятно, и не оскорбитесь их присутствием здесь. Таранн!

Граф отворил двери. Опираясь на руку Бонфлера, в комнату вошла бледная, дрожащая Жервеза, а за нею Маламед, ведший за руку красивого шестнадцатилетнего мальчика, поразительно похожего на де Лорена.

Мертвое молчание царствовало в зале.

— Лорен, так вы не знаете ни этих господ, ни эту даму, ни даже этого мальчика? — спросил наконец король.

— Нет! — подтвердил тот в безумном отчаянии. — Да и кто докажет, что я их когда-либо видел!

— Господа маршалы, перед вами разыгрывается последняя сцена «Дон Жуана». Обольститель, убийца, богохульник и, наконец, лжец!! Впрочем, мы понимаем, маршал, что самонадеянность, дерзость и стыд принуждают вас молчать до конца. Но мы посмотрим, насколько хватит твердости Дон Жуана! Вы начнете ваш маршальский обед чашкой шоколада. Взять у него жезл, мантию и меч, посадить его! Заранее объявляю бесчестным всякого, кто хоть слово проронит о происходящем здесь! Мы произведем сегодня суд и расправу по древним законам маршальского устава во Франции.

По знаку короля Конде направился к боковой двери, разоблаченного Лорена силой усадили на стул.

— Простите его! — раздался вдруг молящий голос Жервезы Бонфлер. — Ради этого ребенка, простите его, государь!

— Ваше сострадание к нему, сударыня, только увеличивает его преступление. Да не будет сказано, что позор и бесчестие могут прикрываться нашим именем, что мы щадим преступника, лишь только в нем есть хоть одна капля нашей крови. Над нами Бог — Бог королей и нищих! Да сохранит он чистоту линии и честь Людовика! Маламед, уведите вашу племянницу и мальчика, де Бонфлер будет свидетелем нашего суда! Конде, шоколад!

Жервеза с сыном удалились. Конде отворил боковую дверь, в залу вошел начальник полиции с двумя агентами. Между ними, бледный, как смерть, дрожа всеми членами, шатаясь, шел Луи Гаржу с чашкой шоколада в руках.

— Нет, нет! Это дьявольское заблуждение! Тут не суд, а… проклятие! — Лорен пытался подняться, точно желая бежать, но маршалы крепко держали его.

— Предоставляем вашему выбору, — саркастически проговорил Людовик, — или умереть обыкновенным преступником на Гревской площади, или же покончить здесь, в хорошем обществе, как подобает принцу крови! Ближе, ближе, любезный доктор: и смотрите, осторожней: не пролейте вашего бесценного напитка! Его ведь нет у нас в запасе, а потому каждая упавшая капля будет вам стоить часа пытки. Вперед.

Несчастный актер приблизился к своему старому товарищу и подал ему чашу…

Лорену не было спасения, его тупой, пристальный взгляд остановился на короле.

— Что это?! Дон Жуан, не верующий даже в самого Бога, оказывается малодушным трусом! Ну, живо, месть не ждет! Только одно маленькое усилие, одно движение, и вы будете прямо в аду!..

— Да, я покончу, — прохрипел наконец Лорен, с диким исступлением хватая чашку. Смертельная тоска и злоба сверкали в его глазах. — Да погибнут все Бурбоны!