Чтение онлайн

Время начала наступления было выдержано с точностью до минуты. Как только последняя бомба, сброшенная нашими бомбардировщиками, коснулась земли, наши сухопутные войска, действуя при мощной поддержке пикирующих бомбардировщиков и артиллерии, прорвали оборону противника и продвинулись вперед на такую глубину, что гавань оказалась в пределах радиуса действия нашего артогня. Тем не менее, противник сопротивлялся отчаянно, и не раз ситуация складывалась так, что было неясно, кто в итоге одержит верх. Но победа осталась за нами. Тобрук был захвачен, и эта новость облетела мир. Хоффман фон Вальдау был награжден рыцарским орденом Железного креста, а генерал Роммель, к возмущению итальянцев, произведен в фельдмаршалы. На мой взгляд, если бы его не повысили в звании, а удостоили высокой награды, это было бы правильнее. Наши потери были небольшими. Мы захватили большое количество пленных. Нашим войскам достались богатые трофеи в виде огромных запасов всевозможного военного имущества, включая продовольствие. Кроме того, обладание портом укрепило нашу систему тыловых коммуникаций и одновременно обострило проблему тылового обеспечения для противника. Британское командование действительно оказалось в отчаянной ситуации. Даже у военачальника менее опьяненного успехом, чем Роммель, это вызвало бы искушение продолжить давление на противника и преследовать его по пятам, поскольку в тот момент уничтожение всей британской группировки действительно казалось возможным. Но это было бы опрометчиво. Когда я 22 июня 1942 года посетил новоиспеченного фельдмаршала в его штабе в Тобруке, он отдавал своим офицерам инструкции, связанные с началом наступления на Сиди-Барани, к которому предполагал приступить в это же утро. Этот план совпадал с моим видением ситуации – за исключением того, что я, помимо прочего, считал необходимым еще и захват Мальты.

Хоффман фон Вальдау согласовал с Роммелем тактические детали операции, а фон Поль занялся выдвижением наземных служб ВВС в район Тобрука. Аэродромов там было более чем достаточно – их следовало разминировать, привести в порядок и обеспечить надежной системой ПВО. Должен отметить, все это было сделано с поразительной быстротой.

Тем временем адмирал Вайхольд и командование итальянских военно-морских сил отдали срочные приказы по поводу ремонта портовых сооружений и оборудования в Тобруке. Я считал очень важным как можно скорее превратить Тобрук в порт, способный принимать суда, даже если бы их пришлось разгружать не у линии причала, а с помощью лихтеров. Даже при том, что мы увеличили наши запасы горючего, а наш автопарк пополнился огромным количеством трофейных грузовиков, фронт находился слишком далеко от Бенгази или Триполи, чтобы можно было обеспечить гарантированный приток всего необходимого. Должен заметить, что, хотя после захвата Сиди-Барани мы стали использовать и этот крохотный порт, без оккупации Мальты невозможно было считать систему тылового обеспечения в Северной Африке надежной.

Захват Мальты должен был стать нашим следующим шагом – таков был план. Подготовка к операции, которая началась еще в феврале, близилась к завершению. В соответствии с замыслом распределение сил было просчитано с такой точностью, что о неудаче не могло быть и речи. К участию в операции предполагалось привлечь две парашютно-десантные дивизии под командованием генерала Штудента, в том числе 2-ю парашютно-десантную дивизию итальянских вооруженных сил «Фольгоре»{9}. Было выделено необходимое количество транспортных и грузовых самолетов, а также «гигантов» для перевозки бронетехники. Помимо прочего, в нашем распоряжении были две-три итальянские штурмовые дивизии, боевые корабли (они должны были сопровождать транспорты с войсками и десантные баржи, а также атаковать артиллерийским огнем имевшуюся на острове систему укреплений) и части и соединения ВВС в гораздо большем количестве, чем во время первой операции против Мальты.

В общих чертах наш замысел был таков.

1. Атаковать и захватить силами парашютно-десантных войск южные высоты, а затем, использовав их в качестве трамплина, овладеть аэродромами к югу от города и портом Ла-Валетта. Перед атакой аэродромов предполагалось нанести бомбовый удар по ним самим и по позициям ПВО.

2. Основной удар военно-морских сил и морского десанта планировалось нанести по укрепленным пунктам обороны к югу от Ла-Валетты, а также, совместно с парашютно-десантными войсками, по самой гавани. Одновременно с этими действиями предполагалось нанести ряд ударов с воздуха по береговой артиллерии противника.

3. Была запланирована также отвлекающая атака с моря в заливе Марса-Сирокко.

Между тем первая фаза наступления в глубь территории Египта продолжалась в соответствии с планом, и ее успех доказывал правоту Роммеля. Однако вскоре сопротивление противника усилилось до такой степени, что нам пришлось всерьез думать о введении в действие свежих сил либо об ускорении процесса пополнения частей и соединений, принимавших непосредственное участие в операции. Бои становились все более упорными и наконец в районе Эль-Аламейна приняли настолько ожесточенный характер, что наши наступающие войска были остановлены и вынуждены перейти к обороне. Это был критический момент, преодолеть который можно было только с помощью смелых, даже дерзких действий подразделений танковой разведки и частей люфтваффе. Наши сухопутные и военно-воздушные силы выдохлись. Они нуждались в немедленном притоке пополнения, в обновлении и ремонте техники. Роммель же требовал все новых частей и соединений, и ему их прислали из Греции и Италии, и среди них уже вторую немецкую пехотную дивизию и германо-итальянскую парашютно-десантную дивизию из тех, которые предполагалось использовать для вторжения на Мальту. Поскольку присланные части и соединения не имели своего транспорта, первым делом их пришлось им обеспечить, что еще больше ограничило мобильность всех наших сил. Кроме того, возникла необходимость в большом количестве моторизованных транспортных средств для зенитных и военно-воздушных частей. Все это, не говоря уже о том, что вновь прибывшие части и соединения надо было обеспечить питанием, заставляло нашу систему тыловых коммуникаций работать с огромной нагрузкой. Чтобы справиться с ней, нам была просто необходима Мальта. Однако отвлечение сил и средств, предназначавшихся для ее захвата, для выполнения других задач сделало вторжение на Мальту невозможным. Даже я в конце концов был вынужден отказаться от проведения этой операции, поскольку необходимые условия ее успеха исчезли. Отказ от оккупации Мальты был смертельным ударом для всей нашей военной кампании в Северной Африке.

Через несколько дней контратака противника тоже выдохлась. Было совершенно очевидно, что британская армия еще недостаточно сильна для того, чтобы развернуть решительное контрнаступление.

Таким образом, линия фронта стабилизировалась, причем в такой местности, где сильные позиции на флангах давали большое преимущество. Ширина фронта была весьма выгодной для наших войск, получивших подкрепление. Теперь уже я настаивал на возобновлении наступления так же энергично, как незадолго до этого призывал временно остановить его после взятия Тобрука. Как я и предполагал, положение в Средиземноморье и в Северной Африке стало весьма опасным. На востоке нам противостояла британская 8-я армия, сила которой значительно возросла благодаря увеличению мощи находящихся в ее составе частей ВВС и наличию надежной и хорошо обеспеченной базы снабжения. На западе события принимали угрожающий характер. Наши тыловые коммуникации оказались сильно растянутыми. В этих условиях восстановление противником разрушенного потенциала Мальты и укрепление его египетской базы привели к тому, что перед нами отчетливо замаячила перспектива катастрофы.

Если и была какая-либо возможность выжить в войне на два фронта, то она зависела от того, сможем ли мы нанести решительное поражение оппоненту, с которым уже сражались в тот момент, когда появился второй. Учитывая все явно негативные аспекты, с которыми было связано проведение чисто оборонительной операции, ко всему прочему неспособной решить проблему наших тыловых коммуникаций, у нас не было другого пути, кроме как сделать выбор в пользу именно наступления, если у него были хоть какие-то шансы на успех. Наступая, державы Оси удерживали бы в своих руках инициативу; именно они принимали бы решение о времени нанесения удара. Все зависело от способности Роммеля нанести этот удар как можно скорее, до того момента, когда британские войска успеют в полной мере нарастить свою мощь. С моей точки зрения, крайним сроком был конец августа 1942 года.

Опасная растянутость нашей системы тыловых коммуникаций не позволяла нам твердо рассчитывать на то, что все требования войск в части снабжения будут выполнены. Я пообещал сделать все возможное, в том числе использовать свое влияние на Верховное командование итальянских вооруженных сил, чтобы снабжение было бесперебойным. В то время я уже был убежден, что ситуацию в Северной Африке можно будет стабилизировать только в том случае, если египетские и средиземноморские порты будут в наших руках. Угроза нашим коммуникациям сразу с двух сторон – с Мальты и из Александрии – означала, что они постоянно будут парализованными. Между тем Роммель без обиняков отказался отбросить свои планы взятия Каира, который был уже так близко. В то же время, несмотря на свою занятость планированием наступательных действий, он позаботился о том, чтобы укрепления в районе Эль-Аламейна позволяли остановить крупномасштабное британское контрнаступление, и неоднократно заверял меня в том, что они его остановят. Саперам пришлось проделать нелегкую работу, но зато Роммель мог сказать самому себе, что он сделал все, что было в человеческих силах, не забыв поставить себя на место противника и попытаться отыскать в укреплениях слабые места.

Британская 8-я армия тем временем без какого-либо ощутимого успеха продолжала проверять на прочность германский фронт. Тем не менее, для нас эти действия британцев создавали одну проблему: было ясно, что через какое-то время они изучат схему нашей обороны и расположение артиллерийских позиций. Кроме того, в этих коротких стычках мы теряли немалое количество техники, не говоря уже о человеческих жизнях. С другой стороны, прочность нашей обороны должна была убедить противника в том, что Роммель отказался от идеи продолжения наступательных действий. Это должно было еще больше усилить эффект неожиданности от его удара.

К середине августа план наступления приобрел более или менее четкие очертания. Решение о начале наступления было принято лишь в самый последний момент, 29 августа. Наступление должно было начаться 30-31 августа с мощного удара танковых и моторизованных дивизий на правом фланге. Итальянское Верховное командование и командование Южного фронта из кожи вон лезли, чтобы создать необходимые для проведения операции запасы горючего. По крайней мере, на командующего Южным фронтом нельзя взваливать вину за потопление танкера вблизи Тобрука{10}.

После этой потери я, как начальник воздушного командования, хотел компенсировать утраченное топливо из своих собственных резервов. Однако, несмотря на мои заверения, что я предоставлю в распоряжение войск 500 кубических метров высококачественного авиационного бензина, проблема горючего оставалась весьма острой – помимо всего прочего еще и потому, что обещанный мной бензин по совершенно не поддающимся моему пониманию причинам так и не был доставлен. Я принимаю на себя ответственность за это, хотя узнал об этом только после окончания войны. Тем не менее, я не думаю, что этот случай сыграл решающую роль. Тот факт, что все наши моторизованные силы до 6 сентября были задействованы в более или менее мобильных операциях, используя имевшееся у нас в то время горючее, является достаточно красноречивым доказательством того, что бензина вполне хватило бы для продолжения наступления – тем более что мы имели все основания предполагать, что, как это уже бывало раньше, наши запасы горючего удастся пополнить за счет трофейного. Наше поражение скорее можно объяснить действием факторов, имевших отношение к психологии. В то время я был убежден, что подобное сражение не представляло бы никакой проблемы для «прежнего» Роммеля. Если бы он не испытывал недомогания, ставшего результатом долгого непрерывного руководства боевыми действиями в Африке, он ни за что не отдал бы приказ к отходу в тот момент, когда уже полностью окружил противника и за счет искусного маневрирования добился преимущества над британцами, оказавшимися на рубеже «последней надежды», как его тогда называли. Сегодня я знаю, что войска Роммеля, получив от него приказ отходить, не могли поверить в происходящее.