Чтение онлайн

2) На безымянном пальце ПРАВОЙ руки у русских принято носить ТОЛЬКО обручальное кольцо.

3) Я тебя всегда просил и прошу: не используй в жизни (особенно со мной) «комплекс Аглаи». Хотела дотронуться — дотронься! Это — во-первых. А во-вторых, какого ещё ты ожидала от меня поведения, если ты до сих пор не повинилась за ужасный утрешний мэйл от 21 октября (такой вспышки злобы, притом необоснованной и несправедливой, я от тебя никогда не ожидал!)? Какой теплоты ты от меня ждала, если, зная о моей гипертрофированной мнительности и способности видеть во всём в первую очередь минус, демонстративно надела на «обручальный» палец какое-то кольцо? (Кстати, ведь это, конечно, он тебе его подарил? Ну-ну… Теперь осталось — серьги…)

Сел я рядом с тобой вынужденно (как ты могла заметить — долго менжевался): удобных мест больше не было, да и не хотелось демонстративным отстранением от тебя доставлять радость нашим с тобой «добрым знакомым», завидовавшим нашему счастью.

Алексей.

P. S. Впрочем, насчёт твоего «не хватает» и моего «дотронься»: я всё же, повторяю, делить тебя больше не хочу!

P. P. S. Прости, но если ты не изменишь адресную строку, я отвечать на твои мэйлы не буду (е-мэйлы в адресной строке используют только спамеры и хакеры, рассылающие вирусы).

P. P. P. S. Ещё насчёт обручального кольца: недавно мой друг Пётр Антошкин побывал на твоей страничке в Инете, поглядел фото (он в курсе наших с тобой отношений — я попросил его высказаться о тебе) и написал мне: мол, Лёша, твоя Алина, конечно, симпатичная, но — на таких не женятся; ты в её глаза вглядись — она не из тех девочек, которые, как говорится, дожидаются своего парня из армии… Пётр, помимо того, что мой искренний друг, ещё и писатель-психолог, так что я ему верю!

Лёше, 28 октября, 7-32 (Спасибо, что ответил!)

Лёш! Всё поняла. Спасибо за утренний мэйл и внятные комментарии и объяснения.

Алина.

P. S. Передавай привет Петру и скажи, что я — хорошая, белая и пушистая! Так что пусть впредь судит о человеке по фотке осторожно — душа же там не сфотографирована, а внешность может быть обманчивой.

Алине, 29 октября, 5-29 (Туманно-осеннее)

Такое впечатление-картинка: осень, туман, озеро (море)… Ты уплываешь в каком-то челне всё дальше и дальше от берега… На берегу я. Ты уплываешь от меня… Там, рядом с тобой, уже другие люди. Ты с ними весело переговариваешься, смеёшься, кокетничаешь… Они зовут тебя «Алина», «Алинка», «Алинушка» и даже до боли знакомым «Дымка»… Они, судя по всему, притрагиваются к тебе, твоей душе… Я сижу один, в оцепенении, и уже ничего не могу поделать… На глазах моих (что уж скрывать!) — слёзы… Я понимаю, что вот-вот, ещё несколько мгновений, и твой силуэт окончательно исчезнет-растворится, твой голос стихнет для меня… И — ВСЁ БУДЕТ КОНЧЕНО!

Зачем? Почему?.. Ничего не понятно. Жить хочется, а уже НЕЛЬЗЯ…

Грустно.

Алексей.

Лёше, 29 октября, 7-24 (Арифметика!)

Лёш! Сходи на мою страничку в Инете (см. последнее добавленное стихотворение) и тогда точно определишь расстояние от А до В!

Впрочем, вот оно:

Я в твоей пищевой цепочке жду смиренно последнего часа,

жду холодной и честной точки,

в запятых быть смешно и опасно.

Ты читаешь своё решенье — ставить точку на всём, и порядок! Сердце выбрано для мишени. Стой!.. Опомнись!.. Не делай!.. Не надо!!!

Алине, 29 октября, 7-38 (Почему???)

Алин, ну почему я эти строки не получил вчера вечером???!!!

Лёше, 29 октября, 7-48 (Потому что…)

Аглая я сраная!

Лёше, 29 октября, 22–10 (От Аглаи)

Спасибо! Наш вечер сегодня был совсем как прежде! Оказывается, я успела так соскучиться по твоим ласкам!.. Дышу тобой!

Аглая.

P. S. Лёш! Ты чего — тоже, что ли, на «Фабрике» зажигаешь?

Алине, 29 октября, 22–25 (О лапидарности)

Алина, милая! Мэйлы твои кратки, поведение странно, чувства фантастичны, фрейдизм концентрирован… Наверное, за это и люблю?!

За что «спасибо», родная? Расшифруй. Ты же знаешь, как я люблю понятность, разложенность по полочкам, ясность и точность. За что КОНКРЕТНО спасибо???

Если ответишь правильно, то есть честно и как мне хочется-понравится (?!), я тебя при следующей встрече расцелую до истерики (твоей). А пока ещё раз обцеловываю ВСЮ виртуально!

«Фабрику звёзд», естественно, смотрел, ибо ты меня к ней приучила. Без «Фабрики» я теперь в пятницу и не засну.

Алина, не трахайся с Колей!!!

(Так теперь я буду заканчивать все свои мэйлы!)

Между прочим, совсем кстати у замечательного писателя Гарольда Роббинса вычитал вон чего: «Мужчина может изменять жене, а она ему. Но мужчина никогда не изменяет любовнице, а она не должна изменять ему с другим любовником». Блеск!

Алексей.

Лёше, 29 октября, 22–55 (Сделано обрезание!)

Лёш! Спасибо за то, что терпишь меня: глупенькую и сраненькую (конечно же, это опечатка — сТраненькую) Аглаю, Дымку, Алинку, Алинушку (кого там ещё!..)

Да, похоже, я обрезаюсь и укорачиваюсь в письмах. Честно говоря, совесть мою РВЁТ самой отвратительной блевотиной! К тому же голова болит. Пошла я, наверное, спать. Утро вечера мудренее.

Спокойной ночи!

Алина.

Алине, 29 октября, 23–00 (Странно-с!)

Насчёт совести — странно и туманно.

Насчёт «голова болит» — понимаю: у самого то же самое и в том же месте.

Посылаю в подарок Шерлизку с её грудкой: мне симпатична!

Алина, не трахайся с Колей!

Алёша.

P. S. Целую!

Алине, 30 октября, 10–40 (…но тайна её покрывала черты!)

Алина, с добрым утром (вернее — почти уже обедом)!

Увы, ты права, сравнивая меня КОЕ С КЕМ: я действительно не всегда тебя понимаю (или делаю сам перед собой вид, что не понимаю?).

Конкретика:

1) Для тебя поэзия — сон? Ты вчера сообщила, что идёшь спать (я и отключился), а вместо этого начала писать стихи… Причём стихи настолько экспрессивные, что о них не скажешь, не подумаешь, будто они написаны в полусонном состоянии и с головной болью.