Чтение онлайн

Сначала нужно пройти паспортный контроль, прежде чем получится позвонить этому подонку, но едва покончив с формальностями и шагая к багажной ленте, я тут же набираю номер.

— Да? — сквозь смех произносит мерзавец.

— Джеймс!

— Люси! Как ты? Как долетела?

— Ты лживый сукин сын, ты предал меня!

— Люси?

— Ты слышал меня, козел!

— Чего?

Он в полном замешательстве.

— Простыни, Джеймс, простыни! Как твои дружки узнали про чертовы старые простыни, которые я стелю, когда пользуюсь автозагаром? Они не в курсе, ты, сволочь…

— Люси! — перебивает он, но меня уже несет.

— Они не в курсе, потому что их там не было, в отличие от той, которую ты драл! О, она-то все прекрасно знает!

— Люси!

— Заткнись на хрен, Джеймс, и слышать не хочу! На этот раз ты точно спалился — я никогда, никогда уже тебя не прощу!

— Люси!

— Нет! Заткнись!

— Египетский хлопок!

— Что?

— Египетский хлопок!

— О чем ты?

Джеймс испуганно поясняет:

— Я рассказал им о чудовищно дорогих простынях из египетского хлопка, которые ты купила в «Селфриджес» несколько недель назад. Было дело, жаловался на это кое-кому с работы.

— Зачем, Джеймс, зачем ты стал бы трепаться на работе о наших простынях? Не верю, — парирую я.

— Ну, все же придется, потому что так оно и было. Джереми сказал что-то типа того, что я, наверное, доволен своим повышением и теперь шикарно живу, а я ответил, что мы никогда не будем жить шикарно, пока ты тратишь деньги на дурацкие простыни из египетского хлопка! — Он выпалил это все, считай, на одном дыхании.

— О.

— Вот именно, «о». Это глупо!

— Я подумала, что «классные простыни» — это такой сарказм.

— Ну, ты неправильно поняла. Опять.

Мы не можем вымолвить ни слова. Я в замешательстве и представляю, как Джеймс взволнован и тяжело дышит там, на другом конце света. Правда, не знаю, что сказать. Внутри все до сих пор кипит. Так бывает, когда приснится сон, будто твой парень тебе изменил, и ты вдруг просыпаешься, смотришь на него и все равно злишься. Он, конечно, ничего не подозревает, потому что совсем ни при чем. Но тебе все равно хочется, чтобы он извинился. И я чувствую, что не в силах просить прощения снова.

— Люси? — Тишина. — Поговори со мной!

— Не знаю, что сказать.

— Ну, например, «извини» подойдет.

— Извини.

— Звучит как-то неправдоподобно.

— Джеймс, я только что пережила худшие двадцать четыре часа своей жизни! Я думала, ты мне изменил. Думала, что теряю тебя, что мне нужно съезжать с нашей квартиры, делить наши диски и вообще всё. Я прошла через этот кошмар ДВАЖДЫ! И все из-за твоих придурочных дружков и идиотского сообщения. Улавливаешь? — Теперь молчит уже он. — Тебе бы следовало найти того, кто это отправил. Джеймс, мне нужны имена, я оскорблена.

— Э, да ты прямо поэтесса!

— Я не шучу. Имена!

— Нет, я не собираюсь вычислять, кто послал смску, не смеши. — Внезапно он становится серьезным. — Узнай эти кретины, какую бучу заварили, они были бы на седьмом небе от счастья. Не упомянув о случившемся, я лишу их такой радости.

Для меня это все звучит нисколечко не убедительно — мне хочется вздернуть подлецов и закидать камнями, но я понимаю, что Джеймс имеет в виду. Недоумки недоделанные.

— Так мы во всем разобрались, Люси?

— Нет, ни черта мы не разобрались.

Но я уже смягчаюсь от его голоса.

Мобильник вдруг начинает пищать: садится батарейка. Как вовремя, да еще и чемодан подъезжает ко мне по ленте.

— Мне пора: аккумулятор сдыхает, и мой багаж прибыл.

— Детка, пожалуйста, позвони, как зарядишь телефон. Я люблю тебя! И, правда, никогда, никогда тебя не обману.

— А над чем ты там смеялся? — вдруг приходит мне на ум.

— Ты о чем?

— Сняв трубку, ты смеялся.

— Ах, это. По телику что-то смешное было.

— Что именно?

— Люси, прекращай уже! Я ничего не сделал.

— Что ты смотрел, Джеймс?

Он колеблется, а затем говорит:

— Если ты мне не доверяешь…

— Скажи мне.

Телефон опять пищит.

— Смотрел повтор «Маленькой Британии» по «Ю-кей голд».

— Я даже не знала, что у нас такой канал ловит.

— Ну, как видишь, ловит. — Молчу. — Люси?

— Мне пора. Поговорим позже.

Кладу трубку.

Хватаю свой багаж и отхожу от транспортера, потом, все еще выбитая из колеи, вытаскиваю ручку и выкатываю чемодан через зону таможенного досмотра.

Как только я замечаю друзей, сердце наполняется радостью, которая затмевает все плохое, пережитое за последние двадцать четыре часа. Молли и Сэм стоят в конце траволатора. Со слезами на глазах спешу к ним.

— Не могу поверить, что ты здесь!

В следующую секунду меня уже душат в объятиях с двух сторон. Так классно снова видеть ребят! Похудевшая Молли — вот эта бледная жердь с копной рыжих волос — возвышается надо мной. Она всегда ненавидела «мочалку», как сама называла свою шевелюру, но я не могу представить подружку без нее. Сэм тоже изменился. В противовес будущей супруге он поправился и теперь стал, ну… мужчиной. Лицо округлилось, а темно-русые волосы пострижены короче. Он, кажется, в восторге от встречи, а я прислушиваюсь к своим ощущениям. Нет, все в порядке. Хвала господу за малые милости.

— А мы тебе кое-что принесли. — Молли улыбается и вытаскивает из сумки пакетик.

— Тим-тамы!

Это были мои любимые вкусняшки в старшей школе: шоколадные печенья, похожие на батончики «пингвин» в Англии. Макаешь один конец в чай, откусываешь, потом так же поступаешь с другим и наконец как можно быстрее высасываешь как через соломинку начинку и доедаешь, стараясь не обляпаться.

— Ну, теперь осталось только хлопнуть по чайку! — смеюсь я.

Сэм забирает мой багаж, и мы выходим на парковку. Еще только около восьми утра, так что пока не очень жарко, но я предчувствую славный солнечный денек. Меня переполняет счастье.

— Как долетела? — интересуется Сэм.

— Так себе, потом расскажу, — ворчу я в ответ.

— Какой же у тебя британский акцент! — внезапно визжит Молли. — Говоришь прямо как помми [1] !

— Неправда!

— А я говорю, да! Скажи, Сэм!

— Точно, — с нежностью улыбается тот. — Вот мы и пришли, — констатирует он, устраивая чемодан в кузове белого пикапа рядом с полудюжиной саженцев пальм.

— Сегодня работаешь? — спрашиваю я.