Чтение онлайн

Зайка потер пальцы снегом и вытер руки о носок. Затем бочком подошел к брату.

— Я все понимаю. Каждый раз, прикладываясь к этой дряни, мы попадали в еще более глубокую задницу. И знаешь почему, Блэр?

— Ну, Заяц, посмотри…

— Нет-нет. — Зайка наклонился ближе, тыча в брата пальцем. — Знаешь, что делает этот наркотик? Знаешь, какое у него — единственное — действие? Подвешивание сознания, Блэр. Слышишь меня?

— Христа ради. Оно не производит ничего, чего не было раньше. Это ведь просто стимулятор.

— Все, что он стимулирует, толкает нас к нашим блядским могилам.

— Постой, я хочу сказать всего лишь вот что: мы можем составить разумный и хороший план и уже завтра отсюда свалить. О поездах я разузнаю. Я как следует поговорю с Людмилой, я даже заплачу ей за то, чтобы отвезла нас обратно в аэропорт, и мы вернемся к изначальному плану.

— Ну да, и она придет от тебя в такой восторг, что последует за тобой хоть на край света.

— Ну, я этого не говорил. И вообще, я хочу сказать — она ведь давала объявление, Заяц. Она действительно написала мне то письмо.

— Нет, друг. Вот что случилось: ты попал под воздействие одного из ебучих коктейлей и сказал, что мы едем в Испанию с целью оттянуться.

— Ну не надо. Об Испании я ни слова не сказал.

— Я, блядь, слишком замерз, чтобы спорить. При первых лучах солнца я иду домой. И карточку заберу — и если там денег только на один билет, этот билет мой, Блэр.

— Да-да-да.

Пока они говорили, Максим наблюдал за парочкой на фоне призрачного света лачуги, не упуская ни одной детали, взвешивая каждое движение, жест и вздох.

Людмила вышла во двор. Она постояла рядом с Ольгой, чьи завывания перешли в повизгивание и шипение, и руки она теперь выбрасывала не столь высоко. Видимо, представление подходило к своему логическому завершению. Людмила обхватила себя руками и подошла к мужчинам. Максим продолжал смотреть на братьев, потом пошел за лопатой. Он что-то бормотал, копая яму вокруг тела. Людмила не глядела на Зайку и Блэра, но стояла у них за спиной.

Блэр отклонился назад, почти ощущая ее дыхание у себя на спине.

— Англичанин! — рявкнул Максим, поднимая лопату.

— Ты попал, — сказал Зайка.

— Почему это? — Блэр осторожно прошел к могиле. — Я ничего не делаю!

— Это точно, но он тебя раскусил.

— Отъебись, Заяц.

— Потому что знаешь что, Блэр? Давай хоть минутку поговорим честно! Все это случилось потому, что ты девственник, который решил, что дома у тебя ни хуя не выйдет. Ты сумел выстроить в своей башке цепочку концепций, например, что бедная грязная девка ляжет у твоих ног, только почуяв запах бабла. — Зайка прямо посмотрел в глаза брату. — Признай: парень тебя раскусил. Ты пришел прижучить его сестру.

23

— То есть вы хотите сказать, что эта карта недействительна? — ворчливо спросил Абакумов в телефон. — Иначе почему вы отказываетесь произвести простейшую денежную операцию? — Он приложил руку к микрофону, опрокинул еще стопку водки и облокотился на стол, прошептав Любови: — Они говорят, что нельзя провести операцию без номера счета. У вас должен быть регистрационный номер, на который они смогут перевести деньги.

Любовь скрестила руки на груди, прислоняясь к косяку.

— Ну, я тут много лет веду дела без какой-либо регистрации. Уверена, что государство этого требовать не может.

Ее глаза захлопнулись под весом более важных проблем: где Григорий и — самое главное — Карел, который всегда приносил хлеб гораздо быстрее. У дверей уже слышались вопли голодных односельчан. Это и еще странное отсутствие солдат на улице, несмотря на близость линии огня, мешало ей сосредоточиться. Дело усложнялось тем, что она ужасно устала от жуткой аферы с ваучером Дерьевых.

— Я не говорю, что это государство, — бормотал Абакумов. — Я говорю, что было бы неплохо иметь счет, на который можно перевести средства. Это единственное, что стоит между нами и раскрытием этого запутанного дела, и здесь процесс можно подмазать только наличными.

— Извините, но мы не можем сделать перевод, — сказал голос в трубке. — Вам нужно обратиться к владельцу карты.

— Понятно, понятно. А тогда не сообщите ли баланс карты, прежде чем мы обратимся к клиенту за решением?

— Извините, не могу. Только владелец карты имеет доступ к такой информации.

— Ну, так владелец карты здесь. — Абакумов подмигнул Любови и пожал плечами с видом заправского мошенника. — Он по-русски не говорит, он турист, и мы помогаем ему выпутаться из истории.

Оператор немного помолчал, на заднем плане было слышно, как переговариваются другие операторы.

— Тогда, думаю, я дам вам другой номер, я вам ничем помочь не могу, я только переводами занимаюсь.

Абакумов повертел в руке пустой стакан и записал номер в блокнот. Выпил еще водки и набрал номер.

— Только владелец карты имеет доступ к подобной информации, — сообщил новый оператор. — Дайте ему трубку, потому что мы можем выполнить запрос по-английски.

— Знаете, он только что вышел. Вы можете посоветовать, как нам все-таки выполнить эту операцию?

— Снимите деньги в банкомате или в банке.

— Банкомат, да? — Абакумов снова повертел в руке стакан. — А где его найти?

— А где вы находитесь?

— Сорок первый административный округ Иблильска.

— Где?

— В Увиле, — сказал Абакумов, выпив еще водки и кивнув Любови, чтобы не отставала.

— Увила? Это на западе? Может быть, банкомат есть в Лабинске или Ставрополе.

— А как в нем деньги снять?

— Что? Послушайте, где владелец карты? Представьтесь, пожалуйста…

Абакумов повесил трубку.

— Ну? — подняла глаза Любовь.

Абакумов откинулся на спинку стула и закрыл глаза:

— Нужно везти иностранцев в Ставрополь.

За столом в доме Дерьевых с первыми хрупкими лучами солнца забрезжила доброжелательность. Голубой рассвет заполнил промерзшую местность; усталые, но согревшиеся, Хизы сидели у печи, отдыхая от кошмарных переживаний. Тепло и отсутствие в доме покойников взбодрило и самих Дерьевых, в их голосах зазвучала надежда, когда на столе появилась зажаренная коза.