Чтение онлайн

Подошла нянечка, ведя за руку маленького Блэра Александра.

— Надо же было додуматься до такого цвета! — рявкнула она вместо приветствия. — Ты что, издеваешься, так его нарядить!

— Что? — спросил Зайка, выныривая из размышлений.

— Уже больше года красное в школах запретили, и вот вы, красавцы, в лечебном заведении, со своими странными проблемами, наряжаете маленькую невинную душу, словно чертову пожарную машину.

— Ну, нянечка, не я ведь его одевал. Он же не мой, вы знаете. Мама одела его, чтобы они были одинаковые. Посмотрите.

— Но девушка этого не знает, она нездешняя, Зайка. Честно слово, нужно же действовать, нельзя же оставить все как есть. И в отсутствие твоего брата ты должен уделять ребенку больше внимания. Ты ведь женился на ней! Ради всего святого, хотя бы попытайся что-то сделать.

— Да, но это был вопрос эмиграции. Нет, вы послушайте, я ее люблю всем сердцем и все ее маленькие шалости тоже, но просто в создавшейся ситуации я пытался поступить как благородный человек. Я с ней не спал, ничего такого.

— Честное слово, Зайка, что нам с тобой делать? Поверить в это не могу, глядя на нее. Тебя нужно вздуть как следует, что не пользуешься такой девицей. Как следует вздуть!

— Да, нянечка, я хочу сказать…

— Это вполне гигиенично, Зайка, не надо. Это то, что рождает новую жизнь.

— На самом деле я не хотел сказать, что это негигиенично.

— Ну она ж не всегда будет иностранкой, так? Может быть, она не отсюда, но она втянется, увидишь. Ради всего святого, открой глаза — куча мужиков застрелится ради возможности быть на твоем месте.

Людмила прошла, высокая и прямая, по направлению к шепчущейся паре, свет оттенял ее щеки и играл на белых зубах. Макс шел следом, как могильщик, пытаясь закончить спор на ибли.

— Я тебе говорю, — сказал он, — мы дома купим завод по изготовлению пропеллеров — он ведь никак не меньше этого заведения — и наполним его тоже какими-нибудь инвалидами. Наверное, они тут фантастическое количество денег за это имеют.

— Ради всего святого, ты что, не можешь открыть рот, чтобы не сказать какую-нибудь глупость? — Людмила улыбнулась, видя, что нянечка наблюдает за ее приближением. — И вообще, здесь нужны врачи и много чего другого, а не только здание. И нужно правительство, которое будет за это платить. — Ты что, действительно думаешь, что кужниские гнезвары будут оплачивать такую затею?

— Ха! Врачи? Если бы у тебя в голове была хоть одна дыра для глаза, ты бы увидела, что все эти типы абсолютно здоровы. Немного повернутые, только и всего. Чуток каши и телевизор — вот и все их лечение.

Пара дошла до угла, где стояли Зайка, нянечка и маленький Блэр, качавшийся на нянечкиной руке, словно обезьяна.

Людмила повернулась, чтобы прошипеть напоследок Максу:

— И если не можешь изъясняться по-английски, тогда просто закрой пасть.

— Ха, в настоящий момент мне приходится общаться с хазарами или бенгальцами!

— Тсс!

Группа пошла по коридору. Прихрамывая, показалась Гретхен, старая знакомая Зайки. Каждые двенадцать шагов она отмечала небольшим танцевальным па; она изображала поезд, крутила колеса и пыхтела себе под нос. Перед тем как снова перейти на шаг, она бросала через плечо улыбчивый, уверенно-невинный взгляд.

Зайку она не узнала.

Группа прошла в игровую комнату, где разговор взрослых гостей парил над головами, достигая сандвичей в буфете. Обитателей заведения исключили из сборища, поскольку подавались джин, вина и теплое пиво.

Рядом с джином стоял Дональд Лэм.

Около него находился молодой человек, который постоянным морганием выдавал в себе помощника Лэма.

Лэм расцвел, когда в комнату вошли Людмила и Зайка.

— Привет, привет, — пропел он, продвигаясь к ним.

Он присел на корточки, чтобы сказать, как подрос Блэр, и улыбнуться коронной улыбкой, а затем приветливо заговорил с Людмилой. Когда наконец нянечка растворилась в толпе гостей, Максим и Людмила повели Блэра к буфету, а Лэм и Зайка принялись за джин. Под воздействием солнечного света и жужжания мух и пчел разговор зашел об утренней игре международного матча по крикету в «Лорде». Затем они перешли к более деликатным вещам, в такой день подобный разговор сам просился на язык.

— Всегда хотел спросить, — сказал Зайка, — это что, веселая выходка — заслать нас так далеко?

— Я бы так не сказал, — ответил Лэм. — Совсем бы не сказал. Я не хочу нагнетать ситуацию, но дело на самом деле намного сложнее. Очень странное это дело, приватизация. Непредсказуемое. Скажу так: мы чувствовали, что ваши интересы будут в большей безопасности, если удалить вас из зоны потенциального общения.

Зайка слегка кивнул. Как и Лэм, он принялся смотреть в свой стакан с джином.

— А то письмо от отца ты написал?

— С чего это ты взял?

— «Нагнетать ситуацию», так было в письме сказано.

— Ну, — промямлил Лэм, — на самом деле ситуация действительно гораздо сложнее. Хотя вообще-то, знаешь, сегодня у меня для тебя есть подарочек. Кое-кому нужно представиться.

— Да?

Со стороны буфета раздался голос Людмилы:

— Нет, Максим! Никакой фанты!

Беседа прервалась. «Альбион» гудел словно улей, гости прохаживались по комнате. Тепло перемещалось по игровой, а потом ушло вместе с людьми по коридору, мимо комнаты пациента, у которого якобы мозги как у медузы, то есть у него в спинномозговой жидкости есть только серое вещество. Его все называли просто «человек» и продолжали одевать, и заботиться, и разговаривать с ним, потому что все мы там будем, помоги нам Господь.

Джин тек рекой до наступления темноты и продолжал течь и дальше. Когда в воздухе «Альбиона» зазвучало танго, в зале остались только Лэм с помощником и Зайка. Лэм постоянно смотрел на часы.

Зайка встал один посреди комнаты.

Его ноги начали резать, рассекать воздух в безупречном танго, но через несколько секунд, сделав один только поворот, он споткнулся и упал.

Помощник Лэма напрягся, готовый подбежать на помощь. Но Лэм стоял и смотрел, ничего не говоря. Это удержало молодого человека от действий.

— Помочь его королевскому высочеству? — спросил парень через минуту.

— Оставь его, — сказал Лэм. — Пусть сам поднимется.

Когда съежившийся бывший паразит попытался нащупать равновесие, через окна «Альбиона» проникли звуки летящего из-под колес гравия. Колонна черных машин поехала прочь.

Лэм уже собирался помочь Зайке, когда в дверь просунулась голова Людмилы.

— Англичанин! — позвала она. — Пойдем, пора домой.

— Я ненадолго останусь, — сказал Зайка, глядя себе под ноги. — Только ненадолго, ладно, Милли? Нет, ты послушай. Я просто немного побуду здесь.