Чтение онлайн

Ученики Чижевского пытались развить высказанную им гипотезу каталитической активности аэроионов. Поводом к этому послужило открытие механизма биологического действия витаминов.

Оказалось, что витамины способствуют ускорению определенных биохимических реакций, то есть ведут себя как биокатализаторы. Именно в это время (начало 50-х) и появилось известное сравнение «аэроионы — витамины воздуха».

Однако развитие науки о ферментах — энзимологии — показало, что эволюция жизни на Земле шла по пути создания конкретных ферментов для конкретных реакций, а не использования существующих в неживой природе веществ. В подавляющем большинстве ферменты представляют собой сложные белковые молекулы, в которых маленький их кусочек — активный центр — служит катализатором. Что касается витаминов, то они являются вспомогательными веществами (коферментами), которые обеспечивают активность определенных ферментов. Крайне редко биокатализаторами могут быть ионы металлов — железа, меди, молибдена и т. д. Но они работают как катализаторы и в пробирке. Отрицательно заряженные ионы кислорода вне организма какой-либо каталитической активности не проявляют.

Окончательно предположение о роли аэроионов как биокатализаторов было отвергнуто лет пятнадцать назад, но и сегодня еще иногда встречаются попытки медиков рассматривать аэроионы «как биокатализаторы, нормализующие и стимулирующие обмен веществ в организме».

Неудачи в объяснении механизма действия аэроионов привели к тому, что после смерти Чижевского исследования в области аэроионологии в СССР велись слабо. За рубежом им уделялось несколько большее внимание. В начале 70-х гг. ХХ вв. широкое распространение получила «серотониновая гипотеза» действия аэроионов. Остановимся на этом подробнее.

В 1948 г. из крови человека было выделено органическое вещество — пентаокситриптамин, названное впоследствии серотонином. Если вещество содержится в крови, то оно для чего-то необходимо организму. Довольно быстро установили, что серотонин действует как гормон, регулирующий кровяное давление и приток крови к почкам. Позже выяснилось, что он связан с нормальной деятельностью мозга — нарушение его концентрации приводит к шизофрении. Оказалось, что в нервной системе серотонин работает не как гормон, а как нейромедиатор — химический передатчик нервных импульсов.

Были установлены механизмы биохимического синтеза и обмена серотонина в клетках. Это химически достаточно простое вещество синтезируется из аминокислоты триптофана, которая является составной частью белковых молекул и относится к незаменимым аминокислотам. То есть триптофан в организме человека не синтезируется, а должен поступать в него с пищей.

Превращение триптофана в серотонин идет в две стадии и катализируется двумя специализированными ферментами: гидроксилазой и декарбоксилазой.

Использованный серотонин преобразуется в оксинолилуксусную кислоту, которая выводится из организма. Это превращение происходит в две стадии при помощи еще двух ферментов: моноаминооксидазы и альдегиддегидрогеназы.

Тот факт, что для синтеза и инактивации химически простого вещества организму пришлось задействовать четыре сложных специализированных белка-фермента, говорил о важности роли в нем серотонина. Действительно, впоследствии было установлено, что серотонин имеет отношение к терморегуляции, эмоциональной памяти, связан с медленной фазой сна, он же обусловливает зимнюю спячку зверей — медведей, сусликов… Но даже на сегодняшний день полностью роль серотонина в организме остается загадочной.

В 1969 г. американский ученый, доктор Альберт Пауль Крюгер (A. P. Krueger), профессор университета в Беркли, опубликовал материалы своих исследований, в которых изучалось влияние аэроионов на содержание в крови человека серотонина.

Наблюдался выраженный эффект повышения концентрации серотонина при длительном воздействии аэроионами положительной полярности и ее уменьшение до нормы под действием отрицательных аэроионов. Последний процесс был достаточно медленным: для восстановления нормального уровня серотонина требовалось не менее шести часов.

Вырисовывалась следующая схема: аэроионы каким-то образом действуют на концентрацию в крови серотонина, а он уже регулирует многие функции организма. При этом ступень «каким-то образом» оставалась в тени и как бы особого значения не имела: главное — результат.

В эту схему при должном старании (особенно с учетом загадочности роли серотонина) можно было вписать многие факты, обнаруженные Чижевским и подтвержденные практикой лечения аэроионами. Правда, некоторые эффекты действия аэроионов в «серотониновую гипотезу» не укладывались. Например, сеансы аэроионотерапии эффективно снижали повышенное кровяное давление, но при пониженном давлении столь же эффективно его повышали. Неясна была и роль серотонина при лечении аэроионами инфекционных болезней, в частности гриппа: и туберкулеза.

В то же время иногда вновь открываемые факты говорили в пользу «серотониновой гипотезы», и ее даже стали называть «серотониновой теорией». Так в конце 70-х гг. было установлено, что основным виновником мигрени является серотонин. Стало понятным, почему аэроионотерапия столь эффективна при этом распространенном и изматывающем человека заболевании. В середине 80-х геронтологи, изучавшие механизмы старения живого организма, обнаружили, что обедненное белком питание увеличивает продолжительность жизни подопытных мышей. Причем достаточно было ограничить не количество белков в целом, а содержание в них одной незаменимой кислоты — триптофана.

Поскольку в опытах Чижевского отрицательные аэроионы увеличивали продолжительность жизни мышей, напрашивался вывод: аэроионы снижают содержание в крови серотонина, а серотонин получается из триптофана. Тогда чем меньше поступает в организм триптофана, тем меньше в нем серотонина. Значит, чем меньше в крови серотонина, тем длиннее жизнь.

В геронтологии такое упрощенное представление признания не получило. К тому времени стало ясно, что процесс старения живого организма невозможно свести к действию одного или нескольких факторов.

Поэтому в начале 80-х в геронтологии уже господствовала (и господствует сейчас) адаптационно-регуляторная теория старения, основанная на действии комплекса факторов. Адаптационной эта теория называется потому, что видит причину старения в уменьшении с возрастом приспособительных возможностей организма; а регуляторной — потому, что наступающие сдвиги объясняет изменением механизмов регуляции обмена веществ и функций организма.

Но ведь серотонин — это вещество, которое как гормон и нейромедиатор как раз и участвует в регуляторных функциях организма. Возникло смутное предположение о том, что аэроионы затрагивают какой-то фундаментальный, пока еще неизвестный уровень в регулировании жизнедеятельности. А изменение концентрации серотонина в крови — лишь отголосок процессов, происходящих на самом глубинном уровне.

Подталкивал к этому и накопленный практической медициной опыт, который свидетельствовал, что лечению аэроионами поддаются очень многие, и при этом совершенно различные, заболевания. То есть, аэроионы способствуют нормализации слаженной работы всех органов. В пользу такого предположения говорило и влияние аэроионов на долголетие. Действительно, почему бы организму, который работает «как часы», долго не жить? Пусть не тысячу лет, но хотя бы столько, сколько заложено по максимуму в его генетической программе. А то, что генетическая программа человека позволяет ему жить очень долго, подтверждают наблюдения геронтологии. Среди людей встречается достаточно много долгожителей. Отдельные индивиды перешагивают 130-летний рубеж, причем в условиях далеко не идеальных.