Чтение онлайн

— Смотря что иметь под этим в виду.

Теллер придвигается вплотную к Риду.

— Ты понимаешь, что сейчас не время шутить? — рычит она. — У меня выбыл из строя офицер, я по уши в трупах. На мне пропавшая девочка, пропавший подозреваемый и пропавший детектив. Так что мое чувство юмора, скажу я тебе, изрядно пообтрепалось.

Паузу Рид заполняет тем, что лезет в карман. Достает пластиковый тюбик, сковыривает с него крышечку и на сухую заглатывает пригоршню кодеина.

— Вот молодец, чтоб тебя, — ворчит Роуз, пробегая рукой по своим волосам.

Рид давится таблетками и хмурится. Кодеин штука мощная, но совершенно невкусная.

— Хотите начистоту? — спрашивает он.

— А кто ж не хочет, Йен. Конечно хочу.

— Тогда вот мое мнение, Роуз. Необязательно основанное на фактах.

— Выкладывай.

— Что бы он ни делал, без причины он бы этого делать не стал.

— Да знаю я, черт бы тебя подрал. Но что это за причина?

Ее холодный взгляд дает понять Риду: можешь идти. Он задумчиво уходит, держа руки в карманах.

Теллер звонит Зои. Та берет трубку далеко не сразу.

— Роуз? Что случилось?

— То, что я тебе скажу, — Роуз вынуждена повысить голос, чтобы перекрыть шум, — говорить мне, вообще-то, не положено. Потому что мы здесь все в дерьмовой ситуации, и если кто-нибудь это учует…

— Это имеет какое-то отношение к Шенку?

— А что Шенк?

— Он сегодня утром ко мне приезжал…

— Зои, я тебя на этом месте прерву. Скажи себе «стоп» прямо сейчас. Есть вещи, о которых мне лучше не знать.

— Извини. Я думала, ты поэтому и звонишь.

Теллер смотрит на Рида. Тот стоит, скрестив руки на груди, посреди дороги и наблюдает, как стрекочущий вертолет шарит лучом прожектора по улицам и садам.

— Нет, — отвечает Теллер, — я звоню не поэтому. — Она хмурится — черт возьми, уже двое суток не принимала душ и не переодевалась… — Мне кто-нибудь, мать вашу, может сказать, что на уме у Джона?

Зои молча ждет на линии. Теллер представляет, какое у нее сейчас лицо, и испытывает к ней легкую неприязнь.

— Ты с ним разговаривала в последние час или два? — спрашивает Теллер.

— Нет. А что?

— Ты правду мне говоришь? Я ведь не Шенк, и мы тут не какую-то сраную тачку обсуждаем. Речь идет об очень важных вещах.

— Роуз, я с ним не разговаривала. А в чем дело?

— Дело в том, что мы его потеряли.

— Что значит — потеряли?

— Если так пойдет дальше, Зои, — если оно вообще пойдет дальше, — то мы все окажемся в глубокой жопе. Ты понимаешь? Возможно, мы уже в этой жопе, и загнал нас туда он, и не кто иной.

— Роуз, дальше ничего не пойдет. Я никому не скажу, ни звука.

Теллер перечисляет события истекшего дня. Семья Далтон. Мия Далтон. Патрик, который оказался Эдрианом Йорком. Мать Йорка. Генри Мэдсен со своими дохлыми псами, сгоревшим домом и жутким узилищем в подвале.

Она рассказывает Зои о приемных родителях Мэдсена; о его матери, зверски убитой в собственной кухне. О сержанте Хоуи, которую пырнули под грудь отверткой и за жизнь которой теперь борются в машине реанимации.

А Зои сейчас, между прочим, находится у Марка.

Они сидели в гостиной, уютно прильнув друг к другу голышом под мягким одеялом, и смотрели фильм под бутылочку вина и косячок. В данный момент нажавший на «паузу» Марк ждет, пока Зои закончит разговор.

Марк видит, как у нее медленно расширяются глаза, а рука, будто во сне, тянется к горлу. Сейчас Зои кажется Марку до того хрупкой и красивой, что он испытывает мимолетную жалость к Лютеру за то, что тот любит и одновременно теряет такую женщину.

— Я все-таки не понимаю, — говорит Зои, — что ты до меня пытаешься донести?

— Насколько мне видится, — полукричит Роуз сквозь шум своего не столь милого, как у Зои, окружения, — у нас два варианта. Вариант первый: маленькая Мия мертва и Джон по-тихому увез куда-то Генри Мэдсена, чтобы расправиться с ним.

Она дает Зои ровно секунду на усвоение этой информации.

— А второй вариант?

— А над вторым мы тут сами голову ломаем.

Когда Зои вновь берется говорить, голосок у нее тонкий и жалобный.

— Роуз, я правда ничего от него не слышала. Честное слово.

— А ну-ка, погромче, тут шумно.

— Он не звонил!

— А? Ага, — говорит Теллер. — Но только никому ни слова, ладно? А то тут просто конец света.

— Ни словечка.

— Если он все-таки на тебя выйдет…

— Я тебе перезвоню. Сразу же.

— Мгновенно!

— Пулей! Роуз?

— Что?

— А с ним… все в порядке?

— Честно говоря, думаю, что нет.

Разговаривать больше не о чем. Зои мямлит что-то благодарственное и кладет трубку. И безмолвно, расширенными глазами смотрит на нее.

Марк ни о чем не спрашивает. Просто обнимает ее голые плечи своей теплой рукой. Так они и сидят, нагишом, прижавшись друг к другу, на софе, под одеялом, от которого чуть припахивает сексом, в этом уютном доме с его запахами травки, сочно-зеленых растений, книг и кожи.

Лютер гонит по Колни-Хэтч-лейн, не сбавляя скорости на поворотах. Мэдсен колотится в окно, пытается кричать сквозь него встречным автомобилям, давать знаки прохожим на улицах. Но машина беспрепятственно мчится мимо, на двух колесах поворачивая на Хэмпден-роуд, а затем на Сидней-роуд.

Улицы становятся заметно тише и малолюдней. Лютер даже не притормаживает на светофорах.

Он сворачивает на Александра-роуд; здесь вообще тишина, если не считать урчания старого «вольво». По обе стороны улицы тянутся одноэтажки тридцатых годов из красного кирпича, функциональные и опрятные.

Но вот заканчиваются и они, и дорога упирается в тупик, если не считать грунтового ответвления, ведущего мимо унылого длинного забора с улицы в парк.

Лютер, резко тормознув, останавливает машину. Секунду-другую они с Мэдсеном сидят молча.