Чтение онлайн

Один из лимонов брызнул мне в глаз и после этого я уже не мог сдержаться.

— чёртов Дионисий и чёртовы лимоны, я вас всех ненавижу!

Я бросил толчанку в каменную стену и выбежал наверх промыть глаз, который мало того что ничего не видел, так ещё и жег так будто в него кислоты залили. Хотя в принципе так и было…

— о мой Бог, Любко подождите, дайте я вас проведу наверх.

Радка взяла меня под руки и помогла выйти в кухню. Там наверху она промыла мне глаз водой. После чего мы сели за стол.

— наконец-то полегчало… Я так больше не могу… Я готов рвать эти проклятые плоды под пекущим солнцем или рубить солдат Калояна, но я не могу больше давить это проклятое варенье!

— я же говорила вам! Бросьте его и отдохните, но нет же, вы упёрлись как барашек! — вытирая глаз тряпкой, причитала девушка.

— не могу я вас оставить одну работать! Но, и победить вас не могу! Я не понимаю, откуда у вас столько выносливости и выдержки!

— Любко, это вы ещё не жили моей жизнью на ежедневных сменах между огородом и хозяйством…

— теперь ясно, где вы обрели силу титанов!

— никакая это не сила Любко. Я просто делаю то, что нужно сделать и всё. Думаете, мне оно не надоело? Ещё как! Но, это лучше чем… Лучше чем то, как мы жили. Поэтому смиритесь и работайте. Но, сегодня лучше не надо. Так и быть, я с вами отдохну!

— ну вот! Мне должно было полегчать, но стало ещё хуже! Теперь я чувствую себя слабаком, ради которого девушка делает перерыв!

— ох уже эти мужчины… Никак вам не угодишь!

Разговор нарушил грек. Сверху тяжело затопал Дионисий, спускаясь на шум.

— что там стряслось? Я слышал какой стук и крик! — вытаращив глаза, спросил пожилой грек.

— Любомир сегодня наработался, и получил производственную травму, лимон ему повредил глаз. — объяснила Радка.

— вы хоть видите нормально? Или сбегать за врачом? — спросил Дионисий, подходя, чтобы посмотреть мне в лицо.

— да всё хорошо. Не стоит так беспокоится. Просто, Дионисий, я ненавижу это чёртово варенье. У меня всё.

— но вы же сами сказали, что вы справитесь и не нужно нанимать других рабочих! — удивился грек.

— да я знаю! И мы справимся, просто дайте мне выговорится, мы уже две недели из дня в день мнём эти бесконечные фрукты! У меня руки от кислоты разъело так, что сейчас рапиру держать бы не смог!

— ну, слава Богу, молодой человек, что вам рапиру держать не нужно в этих краях!

— ага, вместо этого я держу цитрусы…

— так всё довольно! Завтра утром делаем перерыв и едем в отпуск!

— что это значит? — держась за глаз, спросил я грека.

— это значит, что мы все едем в Фесалонники. У меня там есть нерешенные вопросы по поводу доставки товара в порту. А вы молодняк, сможете погулять и увидеть настоящую цивилизацию. А то привыкли сидеть в этих деревнях и людей не видели.

— ладно вам Дионисий! Был я в Ивайловграде, чем вам не город?

— ХА! — крикнул сверх обычного грек. — Ивайловград это помойная яма по сравнению с Фесалонниками, скоро вы молодые в этом убедитесь. Так что берите самые приличные вещи и готовьтесь завтра ехать. Путь займёт целый день.

— ура! — крикнула Радка. — А там есть, где погулять?

— ох красавица, ваши глаза разбегутся кто куда от видов этого города. Там не только погулять можно, там всё, что хочешь можно! — глаза Дионисия коварно загорелись, и я понял, о чём он говорил. Старый козёл любил ездить по женщинам и, наверное, в Фесалонниках у него была не одна остановочная база.

— решено! — хлопнул я в ладоши, и мы пошли наверх собирать вещи в путь.

На следующий день мы вчетвером выехали ранним утром и делали целых два привала, пока добирались к большому портовому городу. Дорога была долгой, целых пятьдесят километров. По пути туда природа не особо изменилась, но ставало чуток теплее. Фесалонники располагались на берегу средиземного моря и были очень протяжным по ширине городом. В целом добрались мы без проблем и когда въезжали в город, то мне сложно было оценить масштабы его размеров. Вездесущие огоньки ламп и факелов на улицах вводили в заблуждение. А огоньки за береговой линией означали, что в порту стояло порядка десяти кораблей. Мы ехали на уставших лошадях по узким улицам греческого города, и по речи прохожих стало ясно — мы точно не в Болгарии! Никто не говорил на других языках, только греческий, изредка латынь.

— наконец-то моя родина! Сейчас вы не в силах оценить всю красоту города, хотя даже сейчас если выйти на пирс, то вы ужаснётесь красоте, увидите безграничные возможности этого города!

— и в чём же они заключаются? — спросил я пожилого грека.

— в том, что только на береговой линии лавок по продаже всех мирских товаров больше, чем во всей вашей Болгарии!

— Дионисий, а вы я смотрю, ни разу не скромны!

— это чистая правда Любомир! Скоро вы и сами в этом убедитесь!

— а куда мы сейчас едем?

— к моему товарищу Феопоклу, там мы присядем на ночь. У вас будут свои комнаты на эти два дня отпуска, что я вам уготовил! — улыбаясь во весь рот, похвалился грек.

— отлично, а вы тоже будете с нами?

— Любомир, давайте не будем обсуждать, что я буду делать! У меня есть одно незаконченное дело, после которого я непременно вернусь!

— сейчас? Ночью?

— именно! — искоса поглядывая на меня, ответил грек. Потом подмигнул, и всё стало ясно.

— ну ладно, поехали уже к вашему Феофоклу…

— Феопоклу! Смотрите не перепутайте, а то хозяин обидится! Греки любят свои имена, как свои знания!

Через десять минут мы прибыли к какому-то зданию покрашенному в светло-оранжевый цвет. Оно было трёх этажным, и почти в каждом окне горели огоньки света. Мы загнали лошадей в ставни и прошли внутрь. Внутри нас встретил толстый и такой же пожилой мужик с круглыми щеками и длинным носом. Его кучерявые чёрные волосы были явно крашены какой-то смолой, потому что он явно должен был быть полуседым. Он обнялся со своим земляком и начал о чём-то бубнить на греческом.

— хозяин говорит, что ваши комнаты на самом верху. — объяснил Дионисий.

— а он что не умеет говорить на болгарском?

— к сожалению, нет, его дела цветут только здесь, и ему нет надобности учить языки. Ступайте за ним, он вас проведёт. А я должен срочно отклониться.

— ну что ж, спасибо Дионисий и приятных вам ночных прогулок! — бросил я последнюю улыбку греку, который спешно покинул помещение.

Внутри, здание не представляло собой, какой бы то ни было дороговизны. Все стены было вскрыты какой-то краской или известью с красителем. Они имели желтоватый цвет, напоминающий стены из песка. Картин почти нигде не было. Только внизу на постаментах с оливковой ветвью стояло пару гипсовых бюстов каких-то носатых греков. С трудом поднявшись на третий этаж толстяк весьма запыхался. Он ткнул пальцем на две комнаты, одна предназначалась нам с девушкой, а вторая матери. Он вручил нам ключи и что-то пробубнил на греческом.