Чтение онлайн

Конечно, это касается не только игры на цине. С мудростью то же самое. Даже если имеются мудрецы, но им не оказывают должного приема, вряд ли они стали бы исчерпывать на службе свою мудрость. Так при неумелом управлении и самый сильный скакун не сумеет сам покрыть в день тысячу ли!

Когда Тан заполучил на службу И Иня, он в тот же день устроил очистительную молитву в храме предков — провел мимо рядов с факелами и обмазал кровью жертвенных свиней. На другой день он созвал двор, чтобы представить его, после чего он беседовал с Таном за тонкими кушаньями.

Тан спросил: «Можно ли узнать, о чем вы думаете?» И Инь отвечал: «Ваша страна невелика, в ней не может быть всего, что ни на есть. Все, что ни на есть, может у вас появиться лишь после того, как вы станете сыном неба». Из трех видов употребляемых в пищу животных живущие в водоемах всегда отдают рыбой, плотоядные — зловонием, а травоядные — козлятиной. Все эти малоприятные вещи можно, положим, сделать приятными на вкус соответствующей готовкой.

Если говорить о корне всякого вкуса, то начало всему — вода. Пять видов вкусов и три вида продуктов, девять способов варки и девять способов приправы достигаются работой с огнем. Иной раз нужно готовить быстро, иной раз — медленно, чтобы устранить присущие продуктам рыбный, зловонный или козлиный запах, необходимо не допускать ошибки в ходе готовки. Приправляя блюдо, нужно соблюдать меру и порядок в применении сладкого, кислого, горького, острого и соленого. Согласование их — дело чрезвычайно тонкое, ибо для каждого существуют свои правила.

Превращения, совершающиеся в тагане-котле, — нечто чудесное и непостижимое, что невозможно выразить словом и нечему уподобить при всем желании. Это столь же тонкое искусство, как стрельба из лука и управление колесницей, как игра инь-ян, как смена четырех сезонов — чтобы долго варилось и не разваривалось, было прожаренным, но не пережаренным, чтобы сладкое не становилось приторным, кислое — вяжущим, соленое — пересоленным, острое — пряным, пресное — безвкусным, сочное — жирным.

Самые прекрасные из мясных блюд — губы орангутанга, жаркое из птицы хуань-хуань, хвосты крупных ласточек, лапа зверя шудан, хвосты яков и хоботы слонов; яйца фениксов, что находят к западу от Текучих песков Люша и к югу от Красных гор Даньшань — они идут в пищу у народа страны Во.

Самые тонкие рыбные блюда — карась из озера Дунтинху и анчоус из Восточного моря; рыба чжубе — красная черепаха с шестью ногами и как бы покрытая жемчугом и белым нефритом из реки Лишуй; рыба яо из реки Гуань, напоминающая видом карпа, но с крыльями — она по ночам часто перелетает из Западного моря в Восточное.

Самые прекрасные блюда из овощей готовятся из водорослей с горы Куньлунь и плодов Древа Долголетия Шоуму; на восток от гор Чжигушань, в стране Чжунгун имеются листья красно-черных деревьев. На юг от Юймао на самом южном утесе растет плодтрава, называемая Древо Чудес, цветом как изумруд; есть еще рута душистая с горы Хуаян и сельдерей с озера Юньмэн; с озера Тайху — цветы ароматного лука, из Глубокой Пучины Циньюань — трава туин.

Из приправ лучшие — имбирь из Янпу, корица из Чжаояо и Лоюэ.

Из хлебов — пшеница с Черных гор Сюаньшань, просо с гор Бучжоу и из Яншань, черное просо с Южного моря.

Воды лучшие — сладкая роса из Саньвэйшань, вода из родников на Куньлунь, с холмов Цзуцзян, из нефритового Пруда Яочи, из ключей с Белых гор Байшань, с горы высоких источников Гаоцюаньшань.

Лучшие из фруктов — груша-бессемянка шатан; на север от гор Чаншань на равнине Тоуюань растут белые плоды, которыми питаются божества-предки; на восток же от гор Цзи в месте, называемом Синяя Птица (Цин-няо), растет сладкая айва; есть еще мандарины с берегов реки Цзян, помпельмусы из Юнмэна, а также каменные ушки из верховьев Ханьшуй.

Но для того, чтобы все это сюда доставить, нужны еще лучшие из коней — масти «синий дракон», запряженные в колесницы «летящий ветер». Так что без того, чтобы сначала стать сыном неба, невозможно все это заполучить. А сыном неба силой не станешь — нужно прежде узнать, что такое дао.

Те же, кто имеет дело с дао, занимаются прежде всего не чем либо внешним, но только собой. Когда сам он достигает зрелости, тогда он и удостаивается положения сына неба. Когда же он занимает положение сына неба, то все, что он ни пожелает к столу, — перед ним. Поэтому следует заняться близким, чтобы затем достичь и дальнего!

Растить себя, чтобы быть в состоянии растить людей, — вот самая суть дао мудрого царя. И достичь этого, увы, не так просто!

Мудрец ведет дела так, как будто никуда не спешит, но везде поспевает; как будто медлит, но скор; ибо он ждет своего часа.

Царь Цзи Ли умер от трудов. Вэнь-ван был этим опечален, но все же не забывал об оскорблении в Юли. Но время тогда еще не пришло.

У-ван служил ему днем и ночью, не зная отдыха, но он так же не забывал о позоре яшмовых ворот. Он оставался на троне двенадцать лет, пока не свершил дело в день цзя-цзы. Ибо нелегко дождаться своего часа.

Тай-гун Ван был на службе у восточных и. Он мечтал привести мир к единым порядкам, но у него не было мудрых владык. Он прослышал о мудрости Вэнь-вана. Поэтому он ловил рыбу в реке Вэй, чтобы увидать его.

У Цзысюй желал увидеться с царем У, но ему это не удавалось. Тогда один гость поговорил об этом с царским сыном Гуаном. Они увиделись, но ему не понравилось лицо У Цзысюя, и он, не слушая его поучений, откланялся. Гость тогда вновь спросил царевича Гуана об У Цзысюе. Царский сын Гуан ему сказал: «Лицо его мне неприятно». Гость передал услышанное У Цзысюю. У Цзысюй сказал: «Этому легко помочь. Пусть царский сын находится в зале за двойным занавесом, чтобы мне видны были только его одежда и руки, а я стану говорить перед ним».

Царский сын согласился на это. Когда У Цзысюй произнес свою речь до половины, царский сын Гуан откинул занавес, взял У Цзысюя за руку и сел рядом с ним. Когда тот кончил говорить, царский сын Гуан возликовал.

У Цзысюй, уверившись в том, что во главе царства У встанет царский сын Гуан, вернулся к себе и в течение семи лет возделывал поля. Когда царский сын Гуан сменил на царстве уского царя Ляо, он взял к себе на службу Цзысюя. Цзысюй установил правление на основе закона, приветил разумных и добрых, нашел способных мужей, вымуштровал армию.

Через шесть лет таких трудов была одержана большая победа над царством Чу при Боцзюэ. В девяти сражениях чусцы были девять раз побеждены, бегущих преследовали тысячу ли. Царь Чжао бежал из своего царства, чуская столица Ин была захвачена. Цзысюй стрелял в царский дворец, могиле чуского царя Пина было дано триста плетей. Так, даже возделывая поля, Цзысюй не забывал о мести за отца. Он лишь ждал своего часа.

Среди моистов был муж по имени Тянь Цзю, желавший увидеться с циньским царем Хуэем. Три года прожил он в Цинь, но случая для встречи не представилось. Некий гость поведал о нем в разговоре с чуским царем. Тогда он отправился в Чу и предстал перед царем. Чуский царь обрадовался ему, пожаловал ему ранг цзянцзюня и отправил его в Цинь. Вследствие этого он прибыл в Цинь и увиделся с царем Хуэем. И сказал об этом: «Разве дорога в Цинь лежит через Чу?»

Так что бывает далекое близким и близкое далеким. Со временем то же. Обладая умом Тана и У, но не обладая временем Цзе и Чжоу, невозможно преуспеть, так же как невозможно преуспеть, обладая временем Цзе и Чжоу, но не обладая умом Тана и У. Поэтому мудрец следует за временем, как тень следует за путником, не смея отстать. Поэтому муж, владеющий дао, не видя удобного момента, скрывается в нетях, терпеливо дожидаясь своего часа.

И когда приходит час, человек в холщовой одежде становится сыном неба, и владелец тысячи колесниц становится властителем Поднебесной, и ничтожнейший становится советником трех царей, и простой человек сводит счеты с обладателем десяти тысяч колесниц.