Чтение онлайн

Цзиньский Сянь-гун назвал свою вторую жену Ли своей главной супругой, а их сына Си Ци — наследником; тогда Ли Кэ повел за собой горожан, чтобы убить Си Ци после смерти Сянь-гуна. Сюнь Си тогда поставил младшего брата убитого, Гунцзы Чэ Чжо, но когда Си Ци был погребен, Ли Кэ вновь повел граждан столицы против Чжо, и того тоже умертвили. После этого Цзинь осталось без правителя. Гунцзы И У через обещание циньцам передачи земель Цзинь добился их помощи в том, чтобы взойти на престол, и циньский Му-гун послал свои войска, чтобы отдать ему трон. Тогда цзиньцы сами посадили его своим правителем, и это был Хуэй-гун. Когда Хуэй-гун утвердился на троне в Цзинь, он забыл о своем обещании циньцам и не отдал им земли. Тогда циньский Му-гун повел свои войска на Цзинь, а Хуэй-гун выступил против них, что и привело к битве при Ханьюане. Цзиньское войско было наголову разбито, а циньцы захватили Хуэй-гуна и увезли его к себе, где и заключили его в башню Линтай. Через десять месяцев с цзиньцами был заключен мир, и Хуэй-гун был возвращен на родину, но вынужден был оставить в заложниках наследника Юя. Наследник Юй бежал и вернулся в Цзинь. Когда Хуэй-гун умер, Юй стал правителем — это был Хуай-гун. Циньский Му-гун, разгневанный его бегством, послал во главе войска Гунцзы Чжун Эра напасть на Хуай-гуна. Он убил Хуай-гуна при Гаоляне и посадил на трон Чжун Эра — это и был Вэнь-гун. Вэнь-гун предпринял все, что мог, потратил свое состояние на то, чтобы вывести страну из кризиса, ограничить трудности, испытываемые страной, оказать помощь пострадавшим от бедствий, прекратить разврат и роскошь, снизить налоги и поборы, положить конец преступлениям и злоупотреблениям, упорядочить использование людей на общественных работах со своим инвентарем. Народ он стал привлекать к работам только в подходящее время года и, наконец, нанес поражение чусцам при Чэнпу и помог чжоускому Сян-вану укрепить свою власть в Поднебесной. Он освободил Сун и изгнал гарнизон, который чусцы держали в Гу. Вовне и внутри все ему покорились, и затем смута в Цзинь прекратилась.

Итак, вследствие того что Сянь-гун послушался своей второстепенной жены Ли, приблизил к себе Лян У и Ю Ши, убил наследника Шэнь Шэна и тем самым вызвал в стране те самые пять больших неурядиц-смут — три правителя погибли, один был пленен, убитые среди высоких чинов и военных сановников исчислялись сотнями, а время беспорядков растянулось на двадцать лет. С древних времен и по сей день смута не обязательно всегда приходит одним и тем же путем, но зло, какое наносит людям смута, всегда одно и то же. Дело в том, что действия и размышления не одно и то же для того или другого человека — эта разница в действиях и отношениях к действиям разных индивидуальных сознаний происходит оттого, что сердца у людей устроены по-разному. От этого тот, кто начинает смуту, редко и сам спасается от беды.

Образ действия умного таков, что он, хотя бы и пользовался почетом, не станет это использовать в личных целях; хотя бы его и слушали, он не допустит, чтобы его речи вводили в заблуждение. Он всегда действует лишь после того, как определит, что его действия соответствуют человеческому закону-ли. Он всегда предпринимает что-либо, лишь убедившись, что предприятие соответствует внутреннему закону справедливости. Таков образ действий верного подданного. Умный властитель радуется такому его поведению, а неумный властитель, хотя и не рад самому его поведению, не прочь воспользоваться его известностью, которую тот приобретает благодаря своему поведению. Хотя бы властитель и не был мудр — в том, что он радуется известности верных подданных, он тождествен умному правителю; а вот в том, чтобы осуществлять заложенный в этих прославленных деяниях смысл, — тут он отличается от умного властителя. Раз он отличается в этом, значит, и его представления о заслугах-успехе, славе-имени, несчастье и счастье также иные. Иные, и по этой причине Цзысюй получил поддержку Хэ Люя, но его возненавидел Фучай; а Би Гань, пока был жив, был ненавидим в Шан, а когда умер — стал радостью для Чжоу.

У-ван прибыл в предместья иньской столицы, у него развязалась подвязка, и чулок сполз. С ним рядом держало оборону пятеро, но ни один из них не поспешил ему помочь; все говорили: «Я на службе у правителя не затем, чтобы подвязки поправлять!» Тогда У-ван выпустил из левой руки белый бунчук из перьев, а из правой — желтую секиру, нагнулся и сам завязал себе подвязку, положив слева от себя бунчук, справа — топор. Когда об этом узнал Конфуций, он сказал: «Эти пятеро призваны были служить той опорой, благодаря которой делаются ваном, а между тем они могли бы вызвать неудовольствие у неразумного правителя!»

Даже для сына неба должно быть такое, к чему он не должен принуждать последнего мужика; даже у властителя Поднебесной должно быть такое, к чему он не может принудить царство с тысячей колесниц.

Циньский Му-гун принял Ю Юя от жунов. Тот ему понравился, и он хотел оставить его у себя, но Ю Юй не соглашался. Му-гун рассказал об этом Цянь Шу. Цянь Шу сказал: «Господин, сообщите об этом смотрителю дворца нэйши Ляо». Нэйши Ляо сказал в ответ: «Эти жуны ничего не смыслят в пятитоновой музыке, равно как и в пятивкусовой кухне. Вам, правитель, лучше отправить его восвояси». Тогда Му-гун отправил вместе с ним две женские капеллы по восемь певиц и искусного повара. Жунский ван очень обрадовался, впал в очарование и большую смуту, пил вино беспрерывно. Ю Юй хотел увещевать, но его не послушали; он тогда рассердился на вана и вернулся к Му-гуну.

Цянь Шу не то чтобы был неспособен сделать то же самое, что сделал нэйши Ляо — просто его моральное сознание не позволяло ему этого делать. Му-гун умел сделать так, чтобы его подданные всегда делали только то, что они считали правильным. Поэтому он и сумел смыть позор поражения при Сяо и продвинуться на запад до Хэюна.

Циньский Му-гун назначил первым советником Байли Си, и тогда цзиньцы послали Шу Ху, а цисцы послали Дунго Цзяня в Цинь. Гунсунь Чжи попросил их принять. Гун сказал: «Разве прием гостей — это твое дело?» Тот ответил: «Нет». «Тебя послал первый советник?» Тот ответил: «Не посылал». Гун сказал: «Тогда вы занимаетесь не своим делом. Наше царство Цинь удаленное и непросвещенное, как жуны и и, и только если дела будут соответственно распределены и люди будут заниматься только своим делом, можно будет избежать насмешек со стороны других чжухоу. А вот вы, господин, как раз занялись тем, что в вашу компетенцию не входит. Ступайте же, я посоветуюсь, как наказать вас». Когда Гунсунь Чжи вышел, он направился к Байли Си и рассказал ему о деле. Тогда Байли Си стал за него просить перед Му-гуном. Му-гун сказал: «И до вас уже дошло? Разве первому советнику пристало заниматься такими пустяками? Если Чжи невиновен, зачем за него просить; если же он виновен, как вы можете за него просить?» По возвращении Байли Си отказал Гунсунь Чжи в его просьбе. Гунсунь Чжи ушел и подал свое прошение в обычном порядке. Рассмотрев его, Байли Си велел судебному мелкому чину дать его делу ход.

Установление четкого разделения обязанностей чинов — вот в чем древние служат образцом! Му-гун в нашем примере как раз это усвоил, поэтому ничего удивительного нет в том, что он стал баваном западных жунов.

Цзиньский Вэнь-гун собирался походом на царство Юй, Чжао Цуй выступил с речью о том, как нанести поражение этому царству. Вэнь-гун воспользовался его советом — итогом была победа. Когда по возвращении раздавали награды победителям, Цуй спросил: «Правитель собирается наградить тех, кто был у корня, или тех, кто был у верхушки? Если тех, кто был верхушкой, то здесь находятся всадники и возничие; если же награждать корень, то замысел этот я услышал от Сицзы Ху». Вэнь-гун призвал Сицзы Ху и спросил у него: «Цуй посоветовал, как нам победить Юй, и мы действительно одержали верх. Когда же я хотел его наградить, он сказал: «Этот план мне сообщил Сицзы Ху, прошу наградить его»». Ху сказал: «Говорить легко, выполнять трудно. Ваш слуга из тех, кто говорит». Гун сказал: «Прошу вас не отказываться от награды». Сицзы Ху не посмел настаивать на своем отказе и принял награду.

Список награжденных по возможности должен быть полным, когда список награжденных полный, тогда многие стараются помочь делу. В нашем примере Ху говорил о себе не сам, а тем не менее был награжден — именно поэтому напрягают все душевные и умственные силы даже дальние. Цзиньский Вэнь-гун долго отсутствовал, а когда вернулся, в государстве не было недостатка в неурядицах. И то, что даже в этих условиях он смог стать баваном, — не от этой ли его способности?

Умный ценит людей за их человеческие качества; средний человек — за их умения; глупый — за подарки. Но приобрести десять добрых скакунов — это все же не то что приобрести одного Бо Лэ; приобрести десять отличных мечей — не то что приобрести одного Оу Е; получить земли в тысячу ли — не то что приобрести одного мудреца.

Шунь нашел Гао Яо и тем самым получил то, что нужно, чтобы владеть миром. Тан нашел И Иня и приобрел вместе с ним народ Ся. Вэнь-ван нашел Лю Вана и с его помощью покорил себе Инь-Шан. Так что выгода от обретения мудреца не может быть измерена в квадратных ли.

Когда Гуань-цзы находился в узах в царстве Лу, Хуань-гун хотел сделать первым советником Баошу. Баошу сказал: «Если мой господин желает стать баваном, то на этот случай есть Гуань Иу, с которым ваш слуга не может сравниться». Хуань-гун сказал: «Иу, он же враг мне, недостойному! Он стрелял в меня, этот преступник. Нельзя!» Баошу сказал: «Он стрелял на службу у своего правителя. Если вы возьмете его на службу и сделаете своим подданным, он будет стрелять ради вас в других». Хуань-гун его не послушал и всячески настаивал на том, чтобы Баошу стал первым советником. Но тот никак не хотел уступать и становиться первым советником, так что в конце концов Хуань-гун его послушал. После этого он послал объявить лусцам: «Гуань Иу — мой личный враг, желаю заполучить его, чтобы лично с ним расправиться!» Луский правитель согласился выполнить его просьбу и велел судебным чинам связать ему руки ремнем и заклеить веки клеем, после чего его засунули в кожаный мешок и погрузили на повозку. Когда он достиг таким образом границы с Ци, Хуань-гун послал людей встретить его с дворцовой колесницей, очистить жертвенным огнем, обмазать кровью жертвенных животных и живым доставить в стольный град. Затем он велел соответствующим чинам убрать в храме предков и приготовить жертвенный столик, чтобы он мог представить новичка предкам. При этом было сказано: «Пусть с тех пор, как я, сирота, стану слушать советы Иу, мое зрение станет более острым, слух более чутким, и я, сирота, больше не буду осмеливаться решать все дела единолично, о чем почтительно докладываю». Затем он обернулся и сказал Гуань-цзы: «Иу, будешь моим советником». Гуань Чжун отступил назад и дважды поклонился до земли, получил назначение и вышел. После этого Гуань-цзы управлял царством Ци, и во всех делах ему сопутствовал успех. И всякий раз Хуань-гун награждал Баошу, говоря: «То, что царство Ци получило Гуань-цзы, — заслуга Баошу!»

Хуань-гун, можно сказать, умел правильно распорядиться наградами, потому что желательно, чтобы награды распространялись на инициаторов. Ибо когда награждают инициаторов, упущениям просто неоткуда взяться.

Суньшу Ао и Шэнь Иньсин были друзьями. Суньшу Ао уже прожил в Ин целых три года, но никто там понятия не имел ни о его красноречии, ни о его воспитанности. Шэнь Иньсин тогда сказал Суньшу Ао следующее: «Советовать поступать в согласии с моралью так, чтобы слушались; составить план с таким искусством, чтобы в него поверили и стали действовать в соответствии с ним; быть способным на то, чтобы сделать из властителя по максимуму вана, а по минимуму — ба-вана, — в этом мне не сравниться с вами. А вот в том, чтобы опуститься до уровня своего времени, принять обычаи простых людей и, толкуя о моральном сознании, так его подать и упростить, чтобы оно пришлось по нраву властителям, — в этом вам не сравниться со мною. Не лучше ли вам вернуться к себе домой и заняться землепашеством, а я тем временем отправлюсь вместо вас в Ин». Шэнь Иньсин отправился в Ин, и уже через пять лет чуский ван предложил ему стать первым советником. Шэнь Иньсин, отказываясь, сказал: «Среди мужиков в Цисы есть некто Суньшу Ао, он мудрец. Вану непременно надо взять его на службу — мне до него далеко». Чуский ван тогда послал туда людей с собственной колесницей, чтобы встретить Ао уже как линъиня, а через двенадцать лет Чжуан-ван стал баваном; и все это благодаря усилиям Шэнь Иньсина. Так что нет большей заслуги, чем представление правителю умного советника.