Чтение онлайн

– Ты… с самого начала был подонком! Из стольких женщин ты выбрал меня, но я не понимаю зачем?! Зачем?!

Кричу. Смотрит на меня как-то странно, не могу понять…

– Ты привлекаешь внимание, Нина. Манишь. На тебя смотрят с вожделением. А мне нужна была именно такая женщина рядом, чтобы на светских мероприятиях она блистала своим лоском, породистостью. Но. Разумеется, не только это. Было кое-что еще…

Улыбается многозначительно, а я вся подбираюсь и выдыхаю с нажимом.

– Что?!

– Я люблю выигрывать и щелкать по носу конкурентов, – говорит многозначительно, уверенный, что загнал меня в ловушку и прогнул, – хотел утереть кое-кому нос… забрать и присвоить ту, что вызвала нешуточный интерес у моего заклятого врага…

Глава 9

– Ничего не понимаю! – кричу с отчаянием, и Петр резко отпускает меня.

– Тебе и не нужно! Запомни, Нина, ты моя со всеми потрохами!

Резкий выпад и Станиславский обрушивается на меня своим тяжелым телом, пригвождает к сиденью, пытаюсь оттолкнуть, сопротивляюсь, но он сильно фиксирует мое тело, пытаюсь увернуться, но мужская пятерня впивается мне в волосы и обездвиживает.

– Петя! Нет! – вырывается рыданием, но мой муж не слышит, он целует мои губы, жестко сминает, а у меня слезы брызгают из глаз, и этот поцелуй, словно прикосновение холодной змеи. – Хватит! Я не хочу! Прекрати!

Рыдания рвутся из горла. Меня потряхивает, но муж не останавливается. Поцелуй. Вымораживающий, мокрый, гадкий. Вызывающий у меня рвотный позыв. Пытаюсь сопротивляться, молочу по плечам, пытаюсь оттолкнуть и мычу, когда вторая рука Петра опускается на мое бедро и пытается стянуть мои джинсы. Безрезультатно. Они узкие и застежка особая, сама повозилась, пока застегивала.

– Что за уродские штаны на тебе… – рычит мне в рот Петр, а я благодарю провидение за то, что не пришла к нему в своем платье, иначе…

Меня буквально выворачивает, тело начинает дрожать все сильнее, и в какой-то момент я с силой кусаю Станиславского и бью по щеке, и сразу же сама шиплю от боли, потому что хватка в волосах буквально искры из глаз выбивает.

Муж прикладывает меня о сиденье. Давая понять, что мои трепыхания против его грубой силы просто ничто.

Все перед глазами темнеет от боли, слез, горечи и обиды…

– От тебя выпивкой разит. Чтобы больше такого не учуял, – сам волосы свои поправляет.

Меня же трясет так, что будь в руках чашка с водой, я бы ее разболтала. Шок не уходит. Я смотрю в спокойное высокомерное лицо своего мужа и понимаю, что от насилия меня спасло только то, что он не захотел продолжения…

Поправляю на себе одежду, пытаюсь, вернее, а сама еще даже не осознаю все состояние своего ужаса…

Телефон мужа звонит. Он смотрит на экран и отвечает.

– Что с контрактом? Нет. Сделка должна быть за нами. Землю ройте, но вы должны найти доступы к образцам конкурентов. Мне плевать, как ты это сделаешь. Нужен результат.

Нужен результат…

В этом весь Петр. Не важно, что и как будет, главное, чтобы было по его желанию.

– Тогда… совсем другое дело… Хорошо утро началось… Я сейчас еду в офис. Покажешь тогда, что нарыли…

Станиславский откладывает телефон и опять смотрит на меня. Настроение у него явно повышается.

– Вот этого нам не хватало в нашей пресной супружеской жизни – огонька. Оказывается, он в тебе все же есть… Тем интереснее будет поиграть…

Отпускает меня, а меня трясет так, что зубы друг о друга ударяются.

– Так. Все. У меня дела. Как итог нашего разговора, Нина. Просто усеки одно. Как я и сказал. Станиславские не разводятся!

Говорит так спокойно, а у меня мороз по коже… Я понять не могу, что происходит. Словно аффект и шок. Петр мне сейчас открыто угрожает. Кроме того, он показал свое истинное лицо.

Становится дико холодно. Меня начинает ощутимо потряхивать. Петр загнал меня в угол и явно показывает, что не намерен давать мне и шанса на спасение.

И мне бы промолчать, но я не могу!

– То есть силой удержать жену рядом – это для тебя нормальное явление?! Нездоровая атмосфера в доме. У нас ведь малыши подрастают… Как ты это себе представляешь вообще?

Щелкает языком.

– Очень просто. Ты забудешь все. Сделаешь вид, что ничего не было.

– Память не стереть по щелчку.

Улыбается и смотрит мне в глаза.

– Сама не справишься, психотерапевты помогут.

Опять угроза, причем такая явная, пропитанная решимостью.

– Хватит, Нина. Мы с тобой взрослые люди. Вырастай уже, а то привыкла на моем хребте кататься. За роскошь приходится платить.

– Я не вынесу жизни с тобой!

– Вынесешь!

Коротко и емко.

Опять смотрит на меня, будто оценивает, глаза прищуривает.

– Ладно. Так уж и быть, пару дней, пока у тебя, как вижу, истерика, побудь в доме у родителей, а я приглашу дизайнера. Придется гостиную ремонтировать…

Вот это он произносит с отчетливой досадой. Не нравится Пете, что его домик пострадал, а я бы так хотела, чтобы там все дотла спалилось…

Не вернусь я туда. Даже под дулом пистолета…

Опять прищуривается.

– Мне не нравится выражение твоего лица. Без глупостей. Жена. Ты и твоя семья у меня в кулаке, сожму и ничего не останется…

Как бы мне ни хотелось заорать, что это ложь, но я понимаю, что не врет Петр, не врет…

– В качестве моей доброй воли. Сделаем так. Оставайся у предков своих. Соберись, чтобы я больше ни такого вида разболтанного не видел, ни истерики. Выносить себе мозг не позволю. Сейчас свободна. Скажешь родителям, что Станиславский приносит свои извинения, но у него дела.

– Как всегда, – отвечаю и смотрю на наш дом, папа как раз вышел покурить.

Сколько мама ни борется с этой его привычкой, сколько врачи ни запрещают, но он иногда тайно стреляет по одной, а ведь ему нельзя…

– Ну вот, ты же у меня хорошая девочка, все знаешь, – улыбается мой муж как ни в чем не бывало.

– Хорошая девочка, – киваю заторможенно, а самой хочется закричать, забиться в истерике.

– Вот и отлично, – разговор иссякает, оставляя во мне зияющую пустоту. Черную дыру.