Чтение онлайн

Соглашаюсь. Разворачиваю сучку к себе спиной, ставлю на колени, заставив выпятить вперед попку и прогнуться в пояснице. Резкий толчок внутрь ее мокрой киске, взрыв, звездочки перед глазами. И вот я уже трахаю девушку на большой кровати, вцепившись пальцами в нежную кожу бедер.

— Юля! Юля! — мысленно проговариваю имя блондинки, навсегда оставшейся в памяти, заняв вакантное место в моем сердце.

* * *

Утро как после похмелья, хотя накануне выпил лишь один стакан виски. Голова гудит, во рту сухость, глаза щиплет солнечный свет из окна. Ворочаюсь в постели, стараясь не разбудить доверчиво прижавшуюся ко мне Карлотту. Сон ей сейчас более необходим, чем мне. Ведь уснули мы всего пару часов назад.

Я и правда, как с цепи сорвался, словно впервые с женщиной в постели оказался. Трахал, оставляя отметины на ее бедрах, груди, шеи. Невеста не сопротивлялась, позволяла выпустить внутреннего зверя и наслаждаться дикой близостью.

Медленно встаю, от чего Карли переворачивается на другой бок, укрывшись одеялом с головой. Полностью одевшись, оставляю ее одну, спускаюсь в гостиную и застаю там отца, читающего газету. При виде меня он хмурится, разглядывая с ног до головы, и убирает типографские бумажки на столик.

— Ты словно с похмелья, — в голосе слышны осуждающие нотки, как будто я подросток, поздно вернувшийся с вечеринки. — Как тебя в пьяном виде Карлотта домой доставила.

— Я совсем не пил, отец, — морщусь от хлопающей где-то двери. — Хотя мог бы и влить в себя несколько бутылок.

— Что же тебя остановило?

— Не что, а кто остановил, — сажусь на диван, положив ноги на журнальный столик. Насрать на хорошее поведение и культуру. — Я ее видел.

— Кого? — непонимающе спрашивает отец, заметно напрягшись. Вижу по глазам, что он догадывается, о ком пойдет сейчас речь.

— Юлию Лебедеву. Помнишь такую особу? — издевательски произношу, следя за реакцией отца.

И она не заставляет себя долго ждать. Он нервничает, отводит взгляд, словно ему есть, что скрывать. Попался. Батя явно ее тоже видел и разговаривал, не просто же он наблюдал за ней издалека, как я.

— Когда? — не нужно уточнять, Олег Борисович и так все понимает.

— Два дня назад столкнулся с ними в торговом центре, — резко замолкает, сболтнув лишнего.

Отец расслабляет галстук и проводит тыльной стороной ладони по блестящему лбу. Никогда не видел, чтобы он так сильно потел, как будто его что-то гложет, а сказать он ничего не может. Тайна, секрет, не принадлежащий ему.

— Наверное, с ее ухажером, — сжимаю руки в кулаки, закипая от гнева и представляя их сидящих друг напротив друга. — С ним я уже познакомился. Буквально вчера.

Забыть бы этот вечер в ресторане, стереть из памяти, но, черт возьми, он въелся в мозг. Его не выкинуть из воспоминаний, не стереть. Навечно поселится там образ Юли и лощеного, лыбящегося мужика.

Та еще парочка, просто утопающая в счастье. Некий Костя рядом с Юлией. С моей чертовой Юлей.

Я с ней должен быть. Я! Больше никто!

Вместо того чтобы вновь сбегать из России, я мог бы с ней поговорить. Исправить то, что натворил, хотя это очень сложно сделать. Способы же были вновь заслужить ее доверие, но нет, я ее отпустил.

Умчался, сверкая пятками в Рим, погрузившись в бесшабашный образ жизни, забываясь в девушках и алкоголе.

— Габриэль, — отец встает следом за мной. — Сначала хорошенько подумай, а потом уже действуй. Габриэль!

Папа что-то кричит мне вслед, но я уже не слушаю его. Да и какой тут смысл?

Сажусь за руль своего черного Феррари и срываюсь с места, чуть не врезавшись в медленно открывающиеся ворота. Держу путь прямиком в ад, где меня тут же кинут в бездну на съедение демонам.

Юлия

— Ты гляди, какой гад! — возмущается Полина, складывая в коляску игрушки для Лекса, чтобы он вдоволь поиграл на детской площадке в песочнице. — Явился, не запылился. Так еще и какую-то чувырлу привел. Нет, ну это уже наглость!

— Полин, ты возмущаешься сейчас больше меня, — передаю ей синюю шапочку и черную кофточку. — Словно это у тебя с ним был бурный роман, закончившийся полным крахом.

— Упаси Господи, — она аж крестится, как будто нечистая сила в лице Габриэля Росси может ее забрать в сам ад. — Ему место за решеткой, а он припеваючи сидел перед тобой с какой-то бабой. Жизнь то у него наладилась, я погляжу.

— Скорее всего, — отвечаю Полине, молясь, чтобы она закрыла тему разговора.

Качаю головой, уже особо не вслушиваясь в слова Полины, обрушивающей на голову итальяшки громы и молнии. Она вот в бешенстве и при виде него точно проткнет его чем-то острым. Я же… ощущаю внутри лишь полнейшую пустоту, как будто всех чувств разом лишилась. Нет ничего. Стало все как-то безразлично с тех самых пор, как Костя привез меня из ресторана домой.

Он не расспрашивал, не давил на меня. Поинтересовался, все ли в порядке, не нужна ли мне помощь. Ведь понимает, что не просто так я упала в обморок на холодную землю, должна быть причина. Да, только ему об этом знать не обязательно, иначе придется рассказать всю правду о своей прошлой жизни в доме Олега Шведова и о том, кто настоящий отец Лекса.

— Ты все взяла для прогулки?

Заглядываю в коляску, на которой подруга повезет моего сына на детскую площадку, дав мне немного времени на отдых. Ведь, по словам Ильиной я скоро стану похожа на истеричку, сидящую в собственной раковине и не двигающейся вперед вместе с идеальным в мире мужчиной, проявляющим к нам с сыночком огромную заботу.

— Не переживай, — Полина надевает на Лекса вязаный свитер. — Мой племянник в крепких руках. Ему со мной очень понравится. Да, мой хороший? — строит рожицы мальчику, который на меня даже внимания не обращает.

Ну и маленький «предатель». Любит свою тетю, которой я доверяю так же, как и себе. Она единственный близкий нам человек.

— А поцеловать маму? — сажусь на корточки, протягивая к нему руки. — Мамочка же будет по тебе очень скучать, — отворачиваюсь, якобы смахивая с глаз слезы.

— Мама, — Лекс бросается ко мне в объятья, запутываясь маленькими ручками в волосах и нежно целуя в щеку.

Боже! Сердце радостно поет от осознания, что я тогда не совершила страшный грех, пойдя на аборт. Никогда бы не увидела свое маленькое чудо. Сын принес свет в мою жизнь. Ради него стоит жить, забыв обо всех горечах и несчастьях.

У меня есть сын. Частичка души. Его я люблю больше всего на свете, не переставая наслаждаться каждым изменением в его жизни. И радуясь, что Габриэль всего этого не видит. Он не достоин быть отцом Лекса. И я сделаю все, чтобы он о нем никогда не узнал.