Чтение онлайн

Ярко сияющие в ночи разноцветными огнями лампочки старенькой гирлянды озорно мигали то все вместе, то по очереди, то на несколько секунд гасли совсем. И Егору казалось, что его сознание ведёт себя так же, как бы он ни бодрился.

– Да это всё выдумки, дядя Серёжа, – добродушно рассмеялся Макар и неуклюже отодвинулся от стола, буксуя по земле скрипучими ножками стула. – Ваш дед, наверное, часто ссорился с бабой Нюрой, а когда зубы начинали болеть, думал, что это она ему наслала порчу, и всем подряд рассказывал. Байка деревенская, не иначе. Легенда.

– Выдумки, говоришь, – насупился Серж. – Байка, значит. Легенда, ага. А Демоны, может, тоже выдумка?

– Что ещё за… – зябко поведя плечами, вмешался в разговор Егор, но его присутствие словно не заметили.

– Ну, Демоны, – хмыкнул Макар, и его брови насмешливо взлетели вверх. – Вы ещё ужастики про Гиблый сад расскажите, где старые яблони одичали без человека, обозлились, что их бросили, и теперь подстерегают незваных гостей, хватают их уродливыми сучками и тут же протыкают насквозь. Или про Барский парк, который якобы проклят ещё до революции самой барыней. И один раз в год выбирает в качестве жертвоприношения лично для себя молодого парня и забирает его жизнь. Глупые страшилки, которые рассказывают именно парни девчонкам ночью у костра в глубине этого самого парка – сказки для трёхлетних детей. Бабайку ещё вспомните, та же тема.

– Бабайку я лично не встречал, – с неожиданным сожалением ответил Серж. – Пока. А Демоны эти были на самом деле!

– Демоны? – настороженно переспросил Егор и, не без усилий выпустив из объятий Яну, приблизился к столу. – Что ещё за Демоны?

– Вот это всем вопросам вопрос! – почесав лысеющий затылок, возликовал Серж. – Ты разве не знаешь? Ты как не из Княжево. А, так ты же не местный, забыл я. Так вот, Демоны эти – шайка местных гулён. И прозвище такое они неслучайно получили. В своё время они бесновались по полной программе – всё село держали в страхе из-за постоянных хулиганских проделок, дебоширства, драк между собой и с городскими, ежедневного пьянства. И допрыгались они в итоге до убийства своего же главаря, так сказать. И хотя милиция тогда – во время следствия – так и не нашла доказательств их причастности к тому делу, и ни один из них не попал в тюрьму, мало кто из местных жителей верил им и в их невиновность.

– Когда – тогда? – переспросил Егор, стараясь сохранять невозмутимость и в голосе, и во взгляде.

Но, по тому, как резко Яна обернулась и настороженно глянула на него, стало ясно, что попытка проявить бесстрастность провалилась. Тогда он взял со стола непонятно чей стакан с недопитым томатным соком, отхлебнул немного и продолжил мысль:

– К какому ещё делу?

– Шестеро их было, – шумно потерев ладони, заговорщически продолжил Серж. – Толяна по кличке Зноб они за что-то все вместе удавили. А когда стемнело, притащили его тело на поле и бросили в свежую борозду. Думали, запашут его, – в это время как раз посевная шла, – и всё на том. Пропал Толян без вести, исчез, сбежал от жены с ребёнком в город в другую жизнь. Бывало же такое? Бывало, и не раз. А тракторист, который в ту ночь работал, вдруг возьми и…

– Никто здесь уже не верит в старые сказки про Демонов, – резко перебил его Макар, с размаху хлопнув ладонью по столу.

Серж застыл на полуслове. Егор с Яной непонимающе переглянулись. После повисла тишина, не нарушаемая даже стрекотанием кузнечиков, а пару секунд спустя её прервал пронзительный возглас из темноты со стороны калитки:

– Ах, вот ты где, никчёмный бродяга!

Едва Егор обернулся, как тут же поперхнулся соком и закашлялся. Он глазам не поверил: за воротами стояла та самая чересчур броская в макияже Елена Дмитриевна Юрчук. Да ладно! Ну, нет, это уже было за гранью его вменяемости на сегодня. На всякий случай он ущипнул себя за руку – оказалось больно, да и Юрчук так никуда и не делась. Наоборот, по-свойски распахнув калитку, Елена Дмитриевна вкатилась во двор, несмотря на её солидные габариты и опасения Егора по поводу сохранности штакетника, и добралась до их изрядно захмелевшей компании.

– Где я? – сразу засуетился Серж, ловким броском настиг банку с остатками компота на краю стола и, припрятав её за спиной, незаметно отправил на землю. – Здесь я.

– Чего забыл у Егора Евгеньевича? Доброго вечерка, вам, уважаемые! – кивнув в сторону Егора, поинтересовалась она. Потом с новой силой накинулась на Сержа: – Опять горькой балуешься, Комаров?

– Ага, с тобой побалуешься, Ела, – задиристо выдал он, резким движением взболтнув в стакане будоражащее и тело, и дух питьё. – Компот у меня. Компот. Вот, сама смотри.

– Будь добр, Серёженька, дай-ка мне компотика из твоей посуды, – на удивление приветливо нараспев протянула Елена. – Я пить как раз захотела с дороги, сил нет.

– Не дам! – насупился он, крепко обхватив стопку и прижав её к груди.

– Давай, пока я добрая, – внезапно сменив милость на гнев, предостерегла она, грозя указательным пальцем.

– Ага, добрая она, как же, – уморительно скорчив помятое лицо, оборонялся от нападок Серж. – Он кислый. Забродил он.

– Забродил? – возмутилась Юрчук, уперев руки в бока и опасно склонившись над Сержем. – Это ты снова забродил, Комаров! Уж сколько лет ты всё бродишь и бродишь, бродишь и бродишь! Да без толку!

– Ну, вот я и добавляю градусов по чуть-чуть, чтоб дозреть, – авторитетно резюмировал он, бесстрашно глядя на неё, значительно превосходящую его размерами, снизу вверх.

– Дозреть, значит, – понимающе кивнула Юрчук.

– Ага, – поддакнул он.

– Сейчас ты у меня дозреешь, фрукт недоделанный, – многозначительно предрекла ему скорую спелость Елена Дмитриевна и потянулась к его макушке.

– Тут люди, Ела, оглянись, – внезапно укорил её Серж, заставив на миг замереть, обведя всех присутствующих выразительным взглядом. – Чего позоришь старшего брата?

– Это ты позор семьи нашей, Комаров, а я – гордость! – важно заявила она во всеуслышание. – Я – Юрчук!

– Давно ли, ты, Юрчук, – прыснул Серж.

И тут же примолк, стоило пышногрудой сестре выхватить стакан «компота» из его руки и махом осушить его. И глазом не моргнуть. И не поморщиться.

– Точно дозрел, – пару секунд спустя пропыхтела Юрчук, отправив вдогонку за градусами бутерброд с ветчиной. – Не обманул, охламон.

Комаров печально вздохнул и сник.

– И что это ещё за «Ела» такая? – промямлила она, присаживаясь на край лавки рядом с Яной прямиком напротив брата. – Не ты ль меня недавно Лялей называл?

– Ты под Лялю больше габаритами не подходишь, – обиженно пробормотал Серж, расстроенно поглядывая на осиротившую без винишка посудину.

– Чего? – вскинув недобрый взгляд, переспросила она.

– Того! – в тон ей парировал Серж. – Лялю ты давно переросла, говорю. Вширь. Ты её переела. Поэтому «Ела» тебе подходит идеально.

– «Ела», стало быть, – с чувством потирая ладони, отозвалась Елена.

– Она самая, – нервно усмехнувшись, кивнул Серж.

– Переросла, говоришь, – продолжила она.

– Вширь, – напомнил Серж.

– А давай-ка, Серёженька, мы с тобой дома эту беседу продолжим, – мелодично-издевательски пропела Елена, медленно поднимаясь. – Прямо сейчас.

– Зачем это? – напряжённо сверля Юрчук взглядом, осведомился Серж. – Тута и продолжай.

– «Тута» я за здоровье Егора Евгеньевича переживаю, – со смешком резюмировала она и, забрав у брата вилку с насаженным на неё кусочком селёдки, отправила её в рот.

– Беспокоишься, что твои глубочайшие познания в матах лишат Жоржа рассудка? – подрезал её Серж, так проворно вернув себе и вилку, и закуску, что Елена и опомниться не успела, как тот уже дожёвывал нехитрый деликатес.