М-ский треугольник, или Чужие здесь не ходят!
Шрифт:
Узнал ученик все это, читая мысли отшельника, который, погрузившись в раздумья, вспоминал…
И юноша увидел своего учителя таким же юным, каким был сейчас сам. И вместе с ним он нашел в горах пещеру, базальтовые стены которой хранили иероглифовую тайну давно умершего предка, не пожалевшего сил на высечение послания. И юноша вместе с учителем разбирал эти надписи, и мгновение переросло в двадцатилетие кропотливого изучения древних пергаментов, письменностей племен. И вот эта долгожданная минута – ключ для прочтения иероглифов найден. Отшельник прочел их, прочел все: это было сказание о природе человека, о его судьбе, его скрытых возможностях. Отшельник не поверил истории рода человеческого и вскоре забыл ее, забыл до поры, а пока он уединился в горах и увлекся изучением возможностей своего организма и за четверть века стал совершенством. Он читал мысли людей за сотни километров, он знал, как поведет себя дикий зверь в следующее мгновение, он мог воздействовать на волю животных и людей. Отшельник научился не болеть и побеждать болезни в теле другого. Отшельник видел в темноте Он был одинок, но не испытывал страданий от одиночества; он был неуязвим и всесилен.
И тогда отшельник пришел к людям, дабы найти себе учеников. Но ученики один за другим сбежали от него, переняв долю мастерства учителя и став чуть выше соплеменников в возможностях организма. Воспитанные до встречи с учителем в пороке, узнавшие корысть, они не смогли приподняться над ними.
Юноша почувствовал огромную тяжесть в теле и ему нечем стало дышать. И он понял, что к его учителю много лет назад приходила смерть. Юноша увидел, как девяностолетний старик уходил в горы, чтобы там остановить свое сердце. Но путь ему преградил обряд жертвоприношения. Племя дикарей собиралось на охоту, и шаман нес на руках самого крепкого грудного ребенка и кричал, что «Великий» смилуется над ними и пошлет удачу, ибо хорошим знаком является молчание ребенка со дня рождения. И вдруг память нарисовала отшельнику иероглифы с историей и трагедией человечества. И неведомая сила догадки толкнула его к действию. Отшельник отнял ребенка и унес его в горы, и… заглянул ему в рот под язык. И тогда отшельник впервые ужаснулся открывшейся ему истине. И отодвинул смерть, ведь под языком ребенка был острый костяной шип…1
И юноша вспомнил вместе со старцем трагедию людей, которую открывали иероглифы. Он вспомнил, что разум бессмертен: от одряхлевшей физической плоти он перемещается в новорожденную плоть; обогащенный предыдущими знаниями, он продолжает великое постижение Истины, и совершенство это почти бесконечно – до исчерпания возможностей мозга; и тогда сгусток энергии разума уносится, в копилку Вселенной; высвобождаясь от информации, энергия жизни продолжает свой путь.
Но люди разучились читать прошлое своего разума, мозг их стал заблокированным, – природа мстила за порок…
…Когда-то каждый из рода человеческого имел такой шип. И каждое сказанное человеком слово приносило ему адскую боль. И люди говорили редко, когда это становилось необходимым, говорили лаконично. Люди трудились и имели все. Они умеЛи понимать друг друга без слов. И были счастливы. А поэты тех времен, те, кто превозмогал боль, дабы донести могучие слова радости и счастья до других, ценились и были любимы. Беспокойные души поэтов страдали ради покоя и наслаждения человечества.
Конец ознакомительного фрагмента.