Чтение онлайн

его окончательно и вполне достоверно весьма трудно,

так как многие свидетели и участники его покончили

свое земное существование, а скоро не останется уже

никого в живых. Трубецкой, Монго-Столыпин, Глебов,

Дмитревский мирно покоятся, кто во Флоренции (Сто­

лыпин), а кто у нас на Руси. Мартынов молчит, а Василь­

чиков рассказывает в «Русском архиве» 1872 года

о происшествии так, как оно сложилось людскою

молвою.

С. H. КАРАМЗИНА

ИЗ ПИСЕМ К Е. Н. МЕЩЕРСКОЙ

Царское Село, среда утром, 7 сентября< 1838 г.>

...Чтобы спуститься с облаков на землю и вернуть

тебя в колею нашей веселой, многолюдной жизни

в Царском Селе, я устремляюсь прямо в Китай1,

в середину Ротонды2, и приглашаю тебя войти туда

вместе со мной в пятницу в 9 часов вечера, чтобы

присутствовать при появлении там Лиз 3 и послушать

лестный шепот одобрения, которым ее встретили: очень

она была хороша... <...>

Вот что, мне кажется, более всего заинтересовало

бы тебя в Ротонде. Впрочем, она довольно плохо была

освещена; великий князь 4, который был туда приглашен

(и провел там час, шушукаясь и смеясь, как обычно,

с моей тетушкой Вяземской) 5, сказал, что здесь можно

играть в жмурки, не завязывая глаз. В Ротонде собра­

лись все Царское Село и весь Павловск, так что

общество нельзя было назвать избранным, но там ока­

зался достаточно обширный круг знакомых, чтобы

не скучать и не затеряться среди неизвестных, как

в Павловске. <...>

Я забыла рассказать тебе о Надин Вяземской... 6

<...> Она и Лиз веселились вовсю. Нашими семейными

танцорами были Александр Голицын, Абамелек, Герз-

дорф, Столыпин, Никита Трубецкой, Озеров, Левиц­

кий, Золотницкий; кроме того, я вальсировала с Лер­

монтовым (с которым мы познакомились; маменька

пригласила его к нам, он очень мил, совершенный

двойникХомякова 7 и лицом и разговором) и с кн.

Александром Трубецким — в память прошлого, а ма­

зурку я танцевала с Коленькой Бутурлиным 8, расска­

завшим мне кучу разных историй и сплетен обо всех,

277

и в том числе о нашей бедной м-м Багреевой: 9 он

настоятельно мне советовал не сближатьсяс ней из

соображений нравственности.Бедная женщина! <...>

<В субботу>) вечером у нас были Пашковы 10, мы

с ними готовимся к карусели11, на которой Пашков

предложил мне быть его дамой, в первой паре:значит,

мое несчастное падение с лошади не поколебало его

веры в мой талант.

В воскресенье я провела день, валяясьна диванах

и искушая тетушку последовать моему примеру. Вече­

ром приехала м-м Клюпфель и позабавила нас своим

враньем: будто в «карусели» она поедет первой, в паре

с Пашковым.«Как же т а к , — говорит ей м а м е н ь к а , —

ведь вчера он пригласил Софи!» Я, увидев ее смущение,

поспешила сказать: «Должно быть, он забыл!» — и тут

она сновапопадает впросак: «Если у меня есть сопер­

ница, я его у с т у п а ю , — и потом он хотел <нрзб.>, чтобы

я ехала не с ним, на меня притязает командир гвардии

Кнорринг». Вообрази <нрзб.>, просил Лизбыть его

дамой: всеобщий хохот! Бедная женщина пришла

в полное замешательство и не нашла ничего лучшего

как удалиться... <...>

Поэтому на следующий день, на именинах Лиз,

бедная лгунишка уже не посмела показаться на глаза

свидетелям, столь ею смущенным. У нас была куча

гостей, все Царское и Павловск: Хрущевы, оба графа

Шуваловы, которых м-м Багреева представила ма­

меньке, Лермонтов, Столыпин, Абамелек, Левицкий и

Золотницкий. Танцевали, но под любительскую музыку:

танцы не удались! Зато было много пирожных, тарти­

нок и мороженое!

Вчера утром у нас была первая репетиция карусели,

и Тери 12 вызвала всеобщее восхищение...

Царское Село, вторник, 27 сентября< 1838 г.>

Наконец-то, моя любимая Катрин, все успешно

завершилось, и я обращаю к тебе свои мысли, свободные

от забот, и свое сердце, полное любви к твоему нежному

образу.

В четверг, вблагословенный день твоего рождения,

у нас была последняя репетиция «карусели»; она прош­

ла на редкость хорошо (с моей лошадью во главе).

<...>Но вообрази, что мы узнали в это утро: наш

главный актерв обеих пьесах, г. Лермонтов, посажен

под арест на пятнадцать суток его высочеством великим

278

князем из-за слишком короткой сабли 13, с которой он

явился на парад. При этом известии нас всех охватила

великая растерянность, но дело кончилось тем, что

Вольдемар 14 великодушно взял на себя роль Бурдениля

в «Двух семействах», а Левицкий — с отвращением

и чуть ли не с ужасом— роль Джонатав «Карантине» 15,

уверяя нас, что он провалит пьесу из-за своей отврати­

тельной игры и робости. И в самом деле, после обеда