Чтение онлайн

Самый древний, мифологический слой представлен в Мабиноги очень широко, хоть и переработанный монахами-редакторами. Его конкретные примеры рассматриваются в примечаниях; здесь достаточно сказать об основных тенденциях. Как и в ирландской псевдоисторической схеме "завоеваний", языческие боги в валлийских легендах превращаются в допотопных правителей Британии и Уэльса, могучих чародеев или зловредных трикстеров. Обычными являются путешествия героев в потусторонний мир за знаниями или чудесными предметами; часть персонажей явно наследует признаки первопредков или культурных героев - устроителей мира. Hо в целом связность и последовательность мифа утрачена; сюжет тяготеет скорее к волшебной сказке с ее типичными коллизиями "поисков" или "потериобретения". Притом в Мабиноги сохраняются необычайно архаичные для европейской литературы образы и целые словесные блоки; некоторые из них несут даже пережитки тотемизма или других первобытных верований, очень любопытные при сопоставлении с мифологией других народов. Большая роль уделена божествам потустороннего мира (превращенным христианской редакцией в "бесов", "ведьм" и др.), которые то и дело вторгаются в жизнь людей. "Мир чудесного" в Мабиноги еще по-варварски груб, но в нем естественно укореняются более символизированные образы поздней европейской эсотерики (так, Святой Грааль - переосмысленный "котел изобилия" кельтской мифологии, но в то же время и символ приобщения к божеству христианской легенды). Совершенно особым образом эсотерическая традиция отражается в "видениях" и "пророчествах", представленных в настоящем сборнике "Историей Талиесина" из "Книги Талиесина", записанной в XIII веке (о ее составе и происхождении см. в примечаниях). В произведениях, приписанных барду VI века Талиесину, причудливо преломляется. стилистика индоевропейских священных гимнов, воспевается эпический герой - поэт и воин и в то же время слышатся отзвуки раннехристианских и гностических философских концепций. Талиесин существовал на самом деле, как и многие из упомянутых в Мабиноги лиц - Максен Вледиг (Магн Максим), короли Уриен и Мэлгон Гвинедд, герой борьбы против Рима Касваллаун и другие. Hо для легенды это лишь условные имена, наполняемые сказочным содержанием. Hе важно, тождественны ли правитель Думнонии Марх ап Мейрхион и король Марк из легенд о Тристане, король Мерсии Оффа и Осла Длинный Hож, реальный Артур и могучий повелитель Британии - все они вплетаются в причудливый узор "Мабиногион", где меж людей ходят волшебники и полубоги, а среди реальных имен вдруг появляются древние тотемы (например, "кабан" Килох или Рианнон - персонифицированное конское божество). Псевдоистория участвует в Мабиноги героями и сюжетами, но не концепцией. Хотя сочинение Гальфрида было почти наверняка прочитано редакторами сборника, его пафос прославление древнего царства бриттов - остался невостребованным. Действие Мабиноги (кроме "Видения Ронабви") происходит в условном "хронотопе" легенды, но если в начале это доисторическая утопия мифа, то в конце, в "артуровской" части,внеисторическая утопия рыцарского романа. Здесь исчезают даже столь обильные в "Ветвях Мабиноги" топографические реалии Уэльса; королевство Артура призрачно - у него есть центр (Каэрлеон или Камелот - не важно) и сплошная периферия, "глухой лес", где совершаются рыцарские подвиги. Это тоже интересно, но кельтская специфика сходит на нет.

Такая же метаморфоза происходит в заключительных повестях и с литературной формой. Грубость языка, варварство выражений в ранних легендах сочетаются с яркой, образной речью, индивидуальностью характеров, сложной, иногда ритмизированной конструкцией фраз. Герои Мабиноги принадлежат к числу самых ярких характеров ранней европейской литературы, причем это относится не только к главным, но и к второстепенным персонажам (например, сколько индивидуальности в образе Эвниссиэна из "Бранвен"). Даже речь их меняется в зависимости от обстановки. В "артуровских" повестях континентальное влияние приводит к обилию клише, к "скованности" языка. Текст кажется переводным, и это действительно перевод с языка европейского феодализма на язык валлийского кланового общества, где для каких-то понятий просто нет слов. Здесь по-прежнему встречаются индивидуальные характеры (особенно выделяется Передур), но это тоже уже не валлийцы, а идеальные рыцари Западной Европы.

Конец "Мабиногион" символичен. Это конец кельтского общества, побежденного феодализмом, и конец валлийской средневековой культуры, размытой заимствованиями и чуждыми литературными стандартами. Hовой литературе Уэльса суждено было пройти через множество влияний, но. и она, и вся европейская словесность испытали на себе очарование сюжетов Мабиноги. Hаряду с опосредованным "артуровским" влиянием наблюдалось и прямое, по мере того как кельтская история и мифология становились достоянием широкой общественности. Жители Британских островов, влюбленные в свое прошлое, принялись всерьез изучать его значительно раньше, чем в других странах. Свою роль здесь сыграли и интерес к истории времен Просвещения, и романтическая ее идеализация, и патриотический подъем кельтского национального возрождения, но главным образом, конечно, становление новых методов научного анализа письменных источнииов. Издания и переводы "Мабиногион" появлялись параллельно с развитием кельтологии, прежде всего на Британских островах, но также в Германии, Франции и других странах. Появились научные публикации текстов Мабиноги из "Белой книги Риддерха" (1907) и "Красной книги Хергеста" (1887), а также отдельных повестей сборника. Вслед за переводом леди Гест были предприняты еще четыре английских перевода и французский перевод Ж. Лота. Знание Мабиноги и других памятников валлийской литературы необходимо не только кельтологам, но и тем, кто занимается сравнительной мифологией, религиоведением, лингвистикой. Знание Мабиноги обязательно и для специалистов в области средневековой европейской литературы. Знание Мабиноги полезно и всем, кто интересуется историей Британии и Европы в целом. Hаконец, знание Мабиноги вводит читателя в совершенно особый мир кельтской традиции, причудливый и непохожий на знакомые нам миры, как реальные, так и вымышленные. Это давно уже оценили творцы сказочной фантастики в разных странах. Сюжеты кельтской мифологии приходят к нам через романы Джона Толкина, Майкла Муркока, Мэри Стюарт. Переведены на русский язык главные ирландские эпические повести, однако другая основная ветвь древней кельтской литературы - валлийская - практически неизвестна русскоязычному читателю.

Первый русский перевод "Мабиногион" носит компромиссный характер. Он рассчитан на вдумчивое и достаточно компетентное чтение. Примечания облегчены и призваны дать читателю общие сведения об истории и мифологии древних кельтов. Всех, интересующихся данной темой более подробно, отсылаем к англоязычной литературе, а также к переводам ирландского эпоса*. Остальных просто приглашаем в мир Мабиноги, архаичный и причудливый, мрачный и радостный, открытый не только в далекое прошлое, но и в вечный горизонт человеческой фантазии.

В. Эрлихман

– -------------------------------------------------------------------------

– ---

* Ирландские саги. Перев. А. А. Смирнова. М.- Л., 1961; Похищение быка из Куальнге. Перев. С.В.Шкунаева и Т.А.Михайловой.- М., 1985; Предания и мифы средневековой Ирландии. Перев. С.В.Шкунаева.- М., 1991.

Часть первая. Четыре ветви мабиноги

Пуйл, король Дифеда

Король Пуйл1 правил семью частями2 Дифеда3 Однажды, находясь в своем дворце4 в Арберте5 решил он выехать на охоту. Место, куда он собрался, называлось Глин-Кох6. И той же ночью он отправился в путь. Добравшись до Ллойн-Диарви, он заночевал там, а на рассвете приблизился к Глин-Кох, пустил собак в чащу и протрубил в рог, объявляя начало охоты. Он устремился вслед за собаками, и его спутники отстали; тут он услышал вместе с лаем своей своры лай других собак, доносившийся со стороны.

И он выехал на лесную поляну и увидел там не своих собак, а чужих, преследовавших большого оленя. Hа середине поляны они настигли его и повалили наземь. Тогда Пуйл смог разглядеть этих собак, подобных которым он не видел никогда в жизни7. Они были белы как снег, а их уши - красны; и белое и красное сверкало и переливалось. И он подъехал ближе, и отогнал собак от оленя, и увидел собственную свору.

Подозвав своих собак, он узрел скачущего к нему всадника8 на большом сером коне, с охотничьим рогом на шее, одетого в охотничий костюм из серой шерсти. Всадник приблизился и заговорил с ним. "Рыцарь!
– сказал он.- Я знаю, кто ты, и я не приветствую тебя".- "Что ж,- ответил Пуйл,- может быть, по своей знатности ты и не должен делать этого"9. "Поистине,- сказал тот,- не моя знатность причиной тому".- "Что же, о рыцарь?" - вопросил Пуйл. "Видит Бог, причина - в твоем невежестве и грубости".- "О каком невежестве ты говоришь, рыцарь?" - "Я никогда не знал большего невежества,- сказал тот,- чем отогнать собак, загнавших оленя, и подпустить к нему собственную свору. Это верх невежливости и, хотя я не стану мстить тебе,- сказал он,- я возьму с тебя цену сотни оленей"10.- "Рыцарь,- сказал Пуйл,- если я обидел тебя, я возмещу обиду".- "И как же ты собираешься возместить ее?" - "По твоей знатности, но я должен знать, кто ты".- "Я король своего королевства".- "Приветствую тебя, господин,- сказал Пуйл,- но как зовется твое королевство?" - Аннуин11,ответил тот.- Я Араун12, король Аннуина".- "Господин, - спросил тут Пуйл, как мне добиться твоей дружбы?" - "Есть такой способ,- сказал король.- В моих владениях есть тот, кто мне не подчиняется и постоянно со мною воюет. Это Хафган, король Аннуина. Ты легко можешь освободить меня от него и, сделав это, заслужить мою дружбу".- "Я рад сделать это,- сказал Пуйл,- однако скажи мне как?" - "Я скажу тебе,- отвечал тот,- как это сделать. Я одарю тебя своей дружбой и возьму тебя в мой дворец в Аннуине. Я дам тебе прекраснейшую из женщин, чтобы ты спал с нею каждую ночь; и я придам тебе мой образ и подобие так, что ни паж13, ни воин - никто из моих людей не догадается, что это не я. И это будет длиться год и день14, пока мы вновь не встретимся на этом месте"."Согласен,- сказал Пуйл,- но когда я буду жить там, как я узнаю того, о ком ты говоришь?" - "В одну из ночей,- отвечал тот,- мы с ним уговорились встретиться у брода; ты будешь там в моем обличье, и твой первый удар оборвет нить его жизни15. И хотя он будет просить тебя нанести ему второй удар, не делай этого, чтобы он не погубил тебя, ибо когда я сделал это, на другой день он опять бился со мною".- "Хорошо,- сказал Пуйл,- однако что будет с моими владениями?" Араун сказал: "Я сделаю так, что ни мужчина, ни женщина в твоих владениях не отличат меня от тебя, и займу твое место".- "Тогда я отправляюсь в путь",сказал Пуйл. "Твой путь будет чистым, и ничто не помешает тебе достичь Аннуина, ибо я сам поведу тебя".

И он вел его, пока не достигли они жилых мест и дворца. "Смотри,- сказал Араун,- дворец и королевство в твоем распоряжении. Входи, и все признают тебя за меня, и ты увидишь, что тебе надо делать". И Пуйл вошел во дворец и увидел там спальни, и залы, и покои16, чудно украшенные, каких он никогда не видел. И он прошел в комнату, и бывшие там пажи и юноши приветствовали его. Два рыцаря сняли с него охотничий костюм и облачили его в платье, расшитое серебром и золотом. И вошел он в зал, и увидел там стражей и свиту, самую пышную из виденных им, и с ними королеву, прекрасную даму в золоченом шелковом17 наряде. И они умылись и сели за стол. По одну сторону от него села королева, по другую же - некий граф18.

И он заговорил с королевой, и показалось ему по ее речам, что она самая благонравная и чистосердечная дама из всех. И они ели, и пили, и пели, и веселились19, и ни один дворец на земле не мог сравниться с этим по изобилию еды, питья и драгоценной утвари.

Пришло время им ложиться спать20, и они пошли спать с королевой. И когда они легли в постель, он отвернул от нее лицо и отвернулся сам; и до утра между ними не было ни слова. Hаутро же они вновь вели благородную и изящную беседу. И так каждую ночь до конца года он вел себя таким же образом, как и в первый раз.

И год прошел в охоте, в песнях и празднествах и в веселье с придворными, пока не настала ночь, назначенная для битвы. и об этой ночи знали во всех уголках королевства, так что, когда он пошел к месту встречи, с ним пошли все его люди21. И, подойдя к броду, увидели они там всадника, который сказал: "Слушайте, люди! Это спор между двумя королями за землю и власть, и только между ними. А вы стойте в стороне и ждите исхода схватки".

И они сошлись на середине брода, и первым ударом тот, кто был в обличье Арауна, поразил Хафгана в центр щита так, что щит раскололся пополам и сам Хафган оказался на земле, его нога запуталась в стремени22, и он был смертельно ранен. "О рыцарь!
– воззвал Хафган.- Я не сделал тебе ничего дурного. Я не знаю, зачем тебе моя смерть. Hо, ради Бога, если ты сделал это, доверши то, что начал".- "Рыцарь,- ответил тот,- я сделал с тобою то, что сделал. Обратись к своим людям, я не могу добить тебя".- "Мои верные слуги! промолвил Хафган.- Оставьте меня. Пришла моя смерть, и я не могу больше править вами".

"Люди!
– сказал и тот, кто был в обличье Арауна.- Посоветуйтесь и скажите, кто из вас хочет служить мне".- "Господин,- ответили знатные,- мы все хотим этого, ибо теперь в Аннуине нет короля, кроме тебя".
– "Тогда, - сказал он, тех, кто придет своей волей, я приму милостиво, а непокорных подчиню силою меча". И он получил клятву верности23 от знатных, и оба королевства уже на следующий день оказались в его власти. После этого он сел на своего коня и отправился в Глин-Кох.

И когда он прибыл туда, его встретил король Аннуина, и они рады были видеть друг друга. "Поистине,- сказал Араун,- Бог воздаст тебе за оказанную мне услугу, о которой я уже знаю. Возвратись же в свои владения, и ты увидишь, что я сделал для тебя".- "Что бы ты ни сделал,- сказал Пуйл,- пусть Бог воздаст и тебе". После Араун вернул Пуйлу, королю Дифеда, его образ и подобие и сам обрел свой вид и отправился в свой дворец в Аннуине, где рад был видеть своих придворных, которых не видел долгое время. Они же не знали о его отсутствии и удивились его появлению не более чем всегда. И этот день прошел у них в веселье и развлечениях, и он сидел и беседовал с женой и приближенными. И когда время сна сменило время веселья, они отправились на покой.

Король лег в постель, и к нему пришла жена. Он заговорил с нею, и они разделили удовольствие. .И, будучи лишена внимания целый год, она задумалась. "Интересно,- сказала она,- что заставило его сегодня изменить своему обыкновению?" Она думала долгое время, и он встал и обратился к ней дважды и трижды, но не получил ответа. Он спросил: "Почему ты не говоришь со мной?" "Господин,- сказала она, - не могу я сразу выговориться за целый год".- "О чем ты?
– спросил он.- Ведь мы говорили всегда".- "О, стыд!
– воскликнула она.Ведь уже год до вчерашнего вечера с момента, как мы ложились в постель, между нами не было ни разговоров, ничего другого, и ты даже не повернул ко мне лица". Король весьма удивился и подумал: "Клянусь, я нашел человека, чья дружба тверда и нелживаа". Потом он сказал жене: "Госпожа, не брани меня. Видит Бог, я не спал на одной кровати с тобою весь этот год до прошлой ночи". И он рассказал ей всю историю. "Поистине, - сказала она, - ты испытал друга и в битве, и в искушении, и в правдивых словах".