Чтение онлайн

нами недосказанность. Было бы куда проще, передай хоккеист пакеты матери-

одиночке и вежливо попрощайся. Но Ледянский откровенно не захотел уходить. Он

вел себя скованно, но его не тяготило наше общество. Скорее наоборот, он все еще

боялся помешать.

Я украдкой рассматривала его лицо и поражалась, насколько оно необычно и

красиво. Стоило ему задуматься, оно превращалось в ледяную выточенную маску.

Но как только Таська обращала его внимание на себя, черты мужчины озарялись

теплотой и добром. Глаза при этом оставались все такими же глубокими,

цепляющими. Когда он задерживал их на моем лице, меня бросало в жар.

– У вас уютно,– произнес Никита, когда Тася отвлеклась.

Ледянский отлично воспитан, ведь наверняка наша комнатушка кажется ему

конурой.

– Мы смогли приобрести это жилье на деньги от... работы, - запнулась я, но Никита

понимающе кивнул, - еще осталось чуть-чуть выплатить по кредиту. Но зато не

нужно снимать квартиру.

Ледянский снова серьезно качал головой. Ему реально интересно слушать про мои

дела?

– Вы живете здесь вдвоем?—он приподнял брови.

Я не сразу поняла, куда он клонит. Потом решила, видимо, он намекает на мою

личную жизнь.

– Да, только вдвоем,– не стала врать. Зачем?

Мужчина вновь подарил мне долгий взгляд. Его глаза скользнули вниз по губам к

шее и даже как будто задержались на груди. Свитер скрывал мои формы, которые

все равно выделялись относительно худощавой фигуры. Не отрываясь от меня, он

медленно потер чашку, и мне вдруг стало страшно. Что если он надеется на особую

благодарность за гостинцы? Конечно, такой человек запросто нашел бы себе хоть

миллион любовниц, если б захотел изменить невесте. Тащиться в Подмосковье с

пирогом и куклами для этого совсем не обязательно. Но я отчетливо увидела в его

глазах интерес. И самой вдруг стало трудно дышать.

Он занят, рядом мой ребенок. Я бы в страшном сне не позволила себе ничего

лишнего. Но вдруг всей кожей почувствовала желание отдаться этим сильным

рукам, увидеть совершенное лицо, охваченное страстью. Узнать, каков он в сексе—

нежен или наоборот напорист и уверен. Я вдохнула ртом. Ну и мысли!

Никита тоже выдохнул и потер руки. Таська прыгала на диване с игрушкой,

телевизор вопил голосами мультперсонажей. А между мной и едва знакомым

мужчиной проносились только нам понятные токи. Не знаю откуда, но во мне

рождалась уверенность– он всё понимает и ощущает то же самое. Мы

обменивались робкими взглядами, и было чувство, что между нами сейчас нечто

произошло. А возможно, это были лишь мои галлюцинации.

– Я пойду, Ева‘?—голос мужчины прозвучал очень сдавленно.

Я вообще не могла издать ни звука, только молча кивнула головой. Страх сковал

настолько, что я едва нашла силы проводить его и дежурно попрощаться. А когда

за Никитой закрылась дверь, к эмоциям добавилась жуткая неудовлетворенность.

Тело ломило, даже грудь, казалось, стала тяжелей. Хотелось выть от желания

догнать его, прижаться. Зависть никогда не была мне свойственна, но сейчас я до

дрожи понимала, насколько его невесте повезло.

Первая мысль об этом пришла мне еще в клинике, где я находилась перед родами.

Я до сих пор помню ту уютную палату, почти комнату. Широкая кровать посередине,

тумбочкасжурналами и книгами, телевизор. Медицинский центр окружил меня

полной заботой. Есения приезжала, но редко. А в один из дней доктор сообщил, что

со мной хочет поговорить отец вынашиваемого мною ребенка. Меня заверили, это

совершенно естественное желание, мне не о чем волноваться. Но я все равно

дергалась.

От вида мужчины, заглянувшего в палату, я вообще перепугалась. Высокий,

спортивный. Стильная стрижка, борода и совершенно холодный взгляд. Брови

сдвинуты. Да, вечно недовольная Есения уже виделась мне пустяком. Что же

скажет ее будущий супруг.

– Здравствуйте, я Никита Ледянский.

– Ева.

Наши глаза встретились впервые, и я начала замечать, как его ледяные омуты

медленно оттаивают. Несколько секунд он глядел в мое лицо, потом посмотрел

ниже. Я откинула одеяло от живота, словно демонстрируя ему его дочку. Малышка

внутри меня еще даже не слышала голоса папы из-за ревнивых условий своей

настоящей мамочки. Я ничуть не осуждала Есению. Все же ситуация между нами

всеми была напряженной и щекотливой. Молилась лишь о том, чтобы всё прошло

благополучно.

– У вас все хорошо? — Ледянский словно подбирал слова.—Еся сказала вы...

подумываете... оставить себе девочку?..

Он дышал так тяжело, словно каждое слово давалось ему с болью. Меня пронзило

изумление.

– Что?!

Я тоже начала задыхаться, приложила руки к груди. Мужчина испуганно вскочил,

кинулся к кулеру. Через мгновение передо мной был стакан с водой.

– Я напугал вас? Простите! Но я не знал, как еще сказать...

Делать нечего, я попыталась взять себя в руки.

– Не знаю, откуда у вас такие сведения, - глубокий вдох, - но в полной мере осознаю

– ребенок внутри меня чужой! Знаю, многие биологические родители боятся

подобных прецедентов. Со мной постоянно ведет работу психолог... Но...

Поверьте, я желаю одного– помочь вам стать родителями здоровой крошки и

получить вознаграждение, которое так нужно мне, чтобы поднять на ноги

собственную дочь!

Из глаз неконтролируемым потоком полились слезы, я понимала, это гормоны. И

еще страх. Я очень боялась, что навредят нам с дочкой и даже нерожденной