Чтение онлайн

– Подождите, поговорите со мной, – попросил он проникновенно.

– Понимаю… Одним спасибо не отделаться, да? О чем же говорить? Давайте о бриллиантах.

– Давайте. О каких?

– Вот, например, я хотела бы знать, отобрали ли вы у трансвестита в Марракеше бриллиант «Витязь»? Мне это покоя не дает. Отобрали или нет?

– У трансвестита в Марракеше?.. – пробормотал Кнур, промокая вдруг вспотевший лоб уголком простыни. Он звонил, сидя в постели на двух подушках.

– Остальные были существенно меньше.

– Минуточку, при чем здесь «Витязь»? Это якутский алмаз, он не пропадал…

– Послушайте, я показала вашему наблюдателю средний палец. Это понятно?

– По…понятно, это понятно, – забормотал Кнур. – Средний палец, мне это знакомо. А он что?

– Я сказала вам, что готова обменять его исчезновение из моей жизни на информацию о мародерах. Это понятно?

– О мародерах? Конечно…

– Вы не связались со мной, хотя я звонила и намекала.

– И что?.. – замер Кнур.

– Информация ушла. Я хочу спать, а вы не даете. У меня из-за вас может сорваться съемка.

– Ни в коем случае! – воскликнул Кнур.

– Еще как может! Сниматься после часового сна и раздражающих бесед я не собираюсь.

– Минуточку, что значит – ушла? Куда?

– Давайте сделаем так. Я попытаюсь заснуть. Вы попробуете выехать в Венгрию. Послезавтра у меня тут последний день работы. Встретимся в Будапеште в галерее «Соумака» в половине шестого утра.

– Шутите?.. – удивился Кнур.

– Нет. Хочу побеседовать с вами перед работой. Чтобы разогреться и поднять давление. Говорят, когда я злюсь, у меня на скулах появляется натуральный румянец и глаза становятся бешеные.

– Послезавтра, отлично, хотя… Что вы делаете завтра? Я успею…

– Сплю!

Медея отключила телефон.

Ровно в половине шестого утра открылась дверь галереи, на ступеньках которой уже больше часа стоял полковник Кнур.

– Заходите, – сказала Медея, одетая в длинный махровый халат и с полотенцем-чалмой на голове.

– Когда же начинается ваш рабочий день? – удивился он.

– Я вошла полчаса назад. С другого входа. Поднимите руки.

– Ладно вам, не позорьте старика.

– Если не согласитесь на осмотр сканером, разговора не будет. Я заколебалась выковыривать маячки из ваших подношений.

Кнур поднял руки.

Через пять минут они сидели в маленьком кафе в подвальном помещении галереи и пили отличный кофе.

– Информация о мародерах ушла американцам, – сразу сказала Медея. – Я ждала вашего звонка шесть дней.

– Как вы вышли на американцев? – спросил Кнур.

– Не я. Моя коллега по подиуму. Мы иногда помогаем друг другу материально, если вы понимаете.

– Не понимаю, – сознался полковник.

– Объясняю. Кто-то из моделей по наводке узнает от клиента важную информацию и делится ею с надежными подругами. Потом выбирается та страна, которая больше платит. Получив деньги и поделив их, информатор честно передает полученные сведения заказчику, но с небольшим опозданием. Вы знаете о турне Кондолизы Райс?

– Да, но… – совсем ошалел Кнур, ничего не понимая. – При чем здесь госсекретарь США?

Медея посмотрела на него долгим взглядом поверх чашки у лица. Скулы ее потихоньку краснели.

– Знаете, – сказала она после глотка, – я начинаю верить в то, что постельные модели, так называемые информаторы, работающие на спецслужбы, изменят мир. Потому что они всегда знают больше, чем сами спецслужбы. А изменить мир так просто – перетасовать информацию, и все.

– Перестаньте меня пугать и просто расскажите, что вы узнали! – взмолился Кнур, чувствуя, что давление у Медеи поднимается быстро, того и гляди, она упорхнет, пока румянец не пропал.

– Ладно. Время дорого. Кондолиза хотела попасть в Узбекистан и вела по этому поводу переговоры, но что-то пошло не так, и она туда не попала. Я знаю, что пошло не так. Скажите, что вы тоже это знаете, а то мне станет вас так жалко, что мой нос покраснеет от слез.

– Не надо… пожалуйста, просто говорите, не надо вот этого!

– В девяносто пятом при землетрясении в Индии у американцев пропал чемодан золота, которым они хотели расплатиться за похищенную из храма реликвию. Семья, которая выкрала реликвию, осталась жива. Посредник мертв, золото пропало, как и сама реликвия. В прошлом году в Узбекистане была заварушка. Успеваете за мной? Наши уверяли, что это американцы оплатили волнения, американцы, конечно, отказывались и даже провели небольшое расследование – откуда поступили деньги. Каким-то образом они вышли на один брусок из пропавшего золота. Провели расследование и подтвердили: оно то самое, что пропало в девяносто пятом в Индии в районе Кашмира.

– Что значит – расследование? Как это можно доказать?..

Медея посмотрела строго.

– Не отвлекайтесь. Может, мне еще объяснить вам некоторые условия существования черных маклеров по золоту? Обязательное доносительство при получении больших партий. Забыли, что я работала по этой теме, когда…

– Хорошо, хорошо!.. Допустим, они действительно вышли на это золото, представляете, какая бы шумиха поднялась на высоком уровне? Этого не может быть, я бы знал! – отверг эту версию Кнур.

– Может быть, и поднялась, если это было бы на уровне государственных разборок. А если это был частный взнос в исламистское движение?

– Какой еще частный взнос?! – не выдержал Кнур, но затих, когда Медея испуганно шикнула. – Кому это могло прийти в голову – хранить столько времени украденное на развалинах, а потом сунуть золото в политическую заварушку?

В этом месте Кнур вспомнил Марго и затих. Мысль вертелась совсем рядом, но напротив него в махровом халате сидело жуткое существо, которое унижало его и издевалось над ним, а в таких условиях полковник плохо соображал.

– Это уже вы разбирайтесь – кому! Но в тот год и в том месте Кашмира работали только российские спасатели, – злорадно объявила Медея. – Черная леди, помимо экономических вопросов, хотела получить информацию об оставшемся золоте из форта Нокс, узбеки отказались сотрудничать, она и не поехала туда, обвинив режим Каримова в нарушении прав человека. Короче. Мародеры не просто так выезжают на места аварий или стихий. Их организация отлично информирована, а у русских есть возможность влиять на течения в океане и направление ветра. Что вы так смотрите? Вам плохо?

– Откуда… вы?..

– Девочки обсуждали это в примерочной, – дернула плечиком Медея. – Вы же понимаете, открыто американцы не могут объявить, что у них пропало государственное золото, которым собирались расплатиться за похищенную реликвию. Но я думаю, они не отступят. Прощайте. – Медея встала.

– Минуточку. Форт Нокс, какие там?.. Пятьсот граммов, полтора, пять…

– Двадцать килограммов, – снисходительно бросила Медея.

– Таких они не делают! – удивился Кнур.

– Откуда вам-то знать? – не отказала себе напоследок в издевке эта!..

Да она!..

Полковник потом пожалеет, но в ту минуту он остановил это ужасное создание с глазами кобры – не смог удержаться.

– Напоследок, – уверил он, вставая. – Я не задержу вас. Человек, который подарил вам якутский бриллиант, не мой сотрудник. Я убрал от вас своих людей через полгода после нашего расставания в Лондоне. Что это вы побледнели? Неужели где-то прокололись? Что? Не верите? Слишком русский был небось, слишком медведь? А вы меня – сканером! Ай-яй-яй! Смешно. Много сказали этому так называемому идиоту? Какое-то лишнее словечко всегда выскочит. Мое имя называли, когда показывали палец? Вот так-то! Профессионалы из разведки умеют работать высокохудожественно, вас сделали!.. – Он уходил, покачивая головой. – Трансвестит в Марракеше, надо же!.. Интересно, она знает, что ее родная мать жива?

– Мы поедем в твой колледж через Будапешт, – сказала Аделаида.

– В Литву через Венгрию? Папе это не понравится, – засомневалась Зоя.

– А мы поедем посмотреть на женщину, которую он выбрал.

– Как это… выбрал? – выдохнула Зоя. – А маленький Филя? Дездемона…

– Виктор давно сохнет по одной даме. Не хочешь на нее глянуть?

– А куда мы сейчас едем?

– В аэропорт, конечно, – спокойно ответила Ада.

– Ты же боишься летать! – возмутилась Зоя.

– Времени мало, вот в чем дело. Тебе нужно быть в колледже не позднее завтрашнего дня. Иначе Виктор поднимет шум, еще чего доброго начнет розыски.

– А мы ему позвоним.

– Нет. Он не должен знать о смотринах. Это будет нашей тайной. Поняла?

– Поняла. Я не поняла, почему ты в прошлый раз страшно боялась лететь, а теперь…

– Боюсь, и теперь боюсь, но обстоятельства вынуждают. Так… паспорт, карточка, вроде бы я все предусмотрела. Проверь документы.

Аделаида не предусмотрела фейсконтроль.

Их остановили у входа в галерею два охранника и молча покачали головой. Зойка огляделась в поисках магазинов одежды поблизости.

– Бесполезно, – заметила Ада, – тут нужна не просто одежда, а шокирующая. В магазине такую не купишь. Можно, конечно, максимально обнажиться, местами обрить в общественном туалете голову и прилепить жвачкой пару металлических украшений, – пробормотала она задумчиво, чем привела Зою в состояние легкой паники.

– Но мы не будет этого делать.

– Не будем?.. – с облегчением вздохнула Зоя.

– Да. Мы просто позвоним.

– Здесь? Кому?..

– Атташе по культуре.

И это была не шутка.

– Умная страна, они ввели дополнительные услуги для туристов. Если ты заблудился в городе или у тебя случились неприятности вроде кражи документов, звонишь в своеобразную информационную службу из любого автомата и бесплатно, и с тобой будут говорить на твоем языке.

– Да, но…

– Это недолго! – успокоила ее Аделаида.

Сначала она позвонила в информационную службу помощи. Объяснила, что на сегодня у нее назначена встреча в Министерстве культуры, но, к сожалению, внезапная болезнь не позволит ей прийти, а телефон приемной министерства она потеряла. Так Ада получила телефон. Повторив по этому номеру ранее сказанное, назвала свое имя. Как и следовало ожидать, его не оказалось в списке назначенных лиц. Тогда Ада попросила связаться с секретарем по связям с общественностью и передать замминистра код для срочной связи. Это были шесть цифр, которые Зоя, естественно, не запомнила в такой нервной обстановке. Отставив трубку, Ада кивнула девочке:

– Соединяют.

После чего назвала адрес галереи «Соумака» и сказала, что их двое.

Они сели на лавочку неподалеку от галереи. Пожилая женщина в свалявшемся вязаном берете на седых волосах, потертом легком пальто модели семидесятых, с вместительной сумкой, которую она прижимала к груди, и девочка в джинсах и свитере – в Будапеште было тепло, цвели каштаны, – Зоя упрятала ветровку в рюкзак.

Через двадцать минут подкатил черный автомобиль. Из него вышли двое одинаково одетых крепких мужчин и женщина в строгом костюме. Она взяла вставшую Аду за плечи и внимательно посмотрела ей в глаза. Потом с ее стороны последовала попытка обняться, но Ада покосилась на девочку, и женщина убрала руки.

Мужчины подвели девочку с бабушкой к охранникам, показали свои удостоверения, что-то сказали, и охранники расступились. При входе запищал пропускник.

– Ладно, ладно! – подняла одну руку Аделаида, другой доставая из сумки пистолет, и после недолгих переговоров охраны с прибывшими мужчинами опустила его в подставленный пластиковый пакет, получив взамен номерок. – Какие строгости! Что тут у вас – симпозиум геев?

Женщина в строгом костюме послала ей на прощание воздушный поцелуй.

Их провели в небольшую залу с расставленными по периметру стульями, на которых сидели люди. В углу стоял белый рояль, на нем лежала голова тигра с полузакрытыми глазами, хорошо были видны клыки в законсервированной попытке последнего рыка.

Усевшись, Зоя осмотрелась и отловила несколько удивленных взглядов в их сторону.

– Опусти глаза! – приказала Аделаида, заметив, что та стала кусать губы, чтобы сдержать смех.

Зоя послушно потупилась. И прозевала момент, когда за рояль сел невысокий смешной человечек с плечами и глазами Чаплина – плечи узкие, а глаза – детские. Он легко тронул клавиши, в комнате наступила тишина. Не все захотели сесть – несколько человек стояли группами. Из-за тяжелых портьер вышла первая манекенщица с томным лицом и губками бантиком. Она была одета в короткую меховую накидку, кожаные шорты, выставляющие сзади ягодицы открытыми почти до половины. За ней – другая, в длинной юбке до пола – меховой! – и с голой грудью, на шее несколько ниток бус из бриллиантов. Зоя впервые увидела бриллианты – бусами, ей понравилось, камни играли ярче, когда болтались на груди связками. Все это – под легкую, почти неслышную музыку. Следующая модель была в короткой шелковой розовой сорочке на бретельках, босиком, еще у нее была черная соболиная муфта, в которой прятались ладони. Ее шея от подбородка до ключиц была закрыта широкой полосой из разноцветных камней, которые казались беспорядочно насаженными на основу. Они напоминали леденцы монпансье, облизанные и приклеенные неумелой рукой ребенка. Эта модель дошла по диагонали почти до угла, где сидели Зоя с Аделаидой, остановилась, как будто растерявшись, повела глазами, отыскивая причину беспокойства, и посмотрела на Зою.