Чтение онлайн

– Всю. Про поступление в вуз, брошенного сына, измены жене. Мигом имидж мачо-красавчика лопнет!

– Однако странно, – задумчиво протянула Элеонора, – почему мысль о физическом уничтожении жены пришла в голову Вяльцеву лишь сейчас? Они с Соней давно разорвали отношения, если уж убивать бывшую супругу из страха быть разоблаченным, то следовало проделать это сразу после развода.

Олеся снова сложила руки на груди.

– Они договорились, что Соня никогда не напомнит о себе, она и не возникала, а тут поездка, будь она неладна.

– Еще одна странность, – не успокаивалась хозяйка.

– Какая?

– Почему Вяльцев записал на себя младенца?

– Куда ему было деваться? Мальчик появился в законном браке, – закашлялась Олеся.

– Некоторые мужчины, – тихо ответила Нора, – не считают штамп в паспорте достаточным основанием для признания ребенка и отказываются от отцовства.

– А Вяльцев не протестовал, – слегка повысила тон Олеся.

– Следовательно, он не законченный мерзавец, – сделала логичный вывод Элеонора.

– Негодяй и гад.

– Но мальчика он признал.

– Он его не воспитывал, денег не давал!

– Фамилию свою дал, – упорствовала Нора.

– Неправда! – заорала Олеся. – Разве вы не поняли? Вяльцев меньше всего хотел, чтобы известие о его женитьбе вылезло наружу! И Марка никто не признавал! Мальчик горькая безотцовщина!

– Тогда неясна ситуация с выездом, – рявкнула Нора, – либо Марк сын Вяльцева, тогда нужно разрешение. Если дело обстоит так, вы обязаны согласиться: мазать Андрея одной лишь черной краской никак нельзя, есть в нем и светлые пятна. Если же Вяльцев, образно говоря, отшвырнул мальчика, то зачем разрешение?

Олеся замерла.

– Ну в общем, – весьма неохотно произнесла она, – дело глупое. Сонечка, она, надо учесть, такое воспитание, Тильда…

– Не понимаю! – рявкнула Нора.

Олеся опустила глаза.

– Еще одна Сонина идиотская затея! Вы же никому не расскажете? Нет? Когда родился Марк, Андрей очень долго не шел в загс регистрировать младенца. Все тянул, находил причины: съемки до ночи, пресс-конференция, премьера фильма…

В конце концов Соне надоело, что Марк как бы не существует, и она сама зарегистрировала его.

– Подобную процедуру разрешено проделывать без отца малыша? – изумился я. – Бред. Любая женщина тогда сможет приписать, допустим, мне кучу отпрысков и потребовать потом алименты.

Олеся кашлянула.

– У Сони в загсе работала соседка, в одном подъезде жили. Вот она и помогла.

– То есть без согласия мужа Соня записала Вяльцева отцом ребенка, – безжалостно уточнила Нора.

– Ага, – подтвердила Олеся, раскрыла свою яркую бело-красную сумку, вынула платок и стала комкать его в руке.

– Андрей был в курсе? – спросила Элеонора.

– Нет, – менее уверенно ответила Реутова, – Сонечка не успела ему рассказать, Вяльцев вообще перестал домой заглядывать.

– Ясненько, – забарабанила пальцами по столу хозяйка. – Когда Иван Павлович сообщил актеру об отцовстве, подтвержденном свидетельством о рождении, у лицедея просто крышу сорвало.

– После вашего ухода он позвонил Соне и начал орать, той пришлось признаться в содеянном. Кстати, Соня страшно переживала, – стала выгораживать покойную подругу Олеся, – она просто не хотела, чтобы Марк рос ущербным. И не собиралась ни в коем случае говорить подросшему сыну о том, что он отпрыск известного актера. Андрей Вяльцев! Эка невидаль! Отличное имя, не слишком редкая фамилия. Жил-был Андрей Вяльцев, сел в самолет и попал в авиакатастрофу. Все. Марк стал бы сиротой, но зато он рожден в законном браке и признан отцом. Для Сони этот факт являлся крайне важным. Она была старомодного воспитания, Тильда засорила голову дочери всякой ерундой. Ребенок вне брака? Позор. Замуж без любви? Низзя! А вот за первого встречного – пожалуйста, это в духе семейной традиции. Соня не подумала, что, сделав Вяльцева отцом, она попадает от актера в зависимость, мысль о всяких разрешениях на выезд ей и в голову не пришла!

– Разобрались наконец-то, – кивнула Нора.

– Я пришла к вам не разбираться, – торжественно объявила Олеся, – а сообщить! Марка я беру к себе. Мы с мужем усыновим мальчика, причем постараемся сделать это в кратчайший срок. Кирилл, мой супруг, работает в Германии, здесь мы бываем наездами, Марку с нами будет хорошо.

– Не сомневаюсь, – ответила Элеонора.

– Правильно написано в газете, Андрей убийца, – жестко продолжала Олеся, – он уничтожил Сонечку, испугавшись правды! Вот так! Преступник должен быть наказан. Надеюсь, если вас вызовут к следователю, вы расскажете про приход Сони и всю катавасию с разрешением. А Иван Павлович обязан сообщить о беседе с Вяльцевым. Думаю, вы не захотите покрывать преступника.

– О какой газете идет речь? – внезапно спросила Нора.

– Вы не в курсе? – удивилась Олеся. Она раскрыла яркую сумочку, вытащила из нее аккуратно сложенную газету и дала Норе.

Хозяйка расправила лист и начала читать текст:

– «Невероятная сенсация. Любимец миллионов женщин Андрей Вяльцев убил свою бывшую жену. Преступление совершено с особой жестокостью, актер превратил лицо бедняжки в кровавое месиво. Представляю, с каким негодованием тысячи и тысячи теле– и кинозрителей сейчас восклицают: „Наш Андрюшенька никогда не ходил под венец, он неоднократно сообщал в интервью о своем одиноком, давно тоскующем о любви сердце“. Неправда, девочки. У Вяльцева имелась супруга, Соня Умер. Еще есть ребенок, Марк, плоть от плоти нашего кумира. Завтра я сообщу вам шокирующие подробности о том, как женщина помогла Андрею взобраться на вершину славы и за что он лишил ее жизни.

Кстати, изобличить преступника помогли владелица детективного агентства „Ниро“ Элеонора и ее друг и помощник Иван Павлович Подушкин. Они готовы дать показания в милиции. Подушкин лично нашел тело Сони, а Элеонора знает удивительные детали. Они не станут молчать. Нет! Следите за публикациями. Только в нашей газете вы найдете эксклюзив. Екатерина Фукс».

– Ну не дрянь ли! – возмутилась Нора, откладывая листок.

– Согласна, – подхватила Олеся, – Вяльцев скотина.

– Я сейчас говорю о Фукс, – еще больше обозлилась хозяйка, – не о такой статье речь шла, а о простом упоминании агентства, мне обещали добротное интервью в «Счастье».

– Скажите спасибо за бесплатную рекламу, – хмыкнула Олеся, – вот я бы девушке Фукс купила самую большую коробку конфет. Теперь Вяльцеву конец, даже если он от тюрьмы увернется, имидж погиб.

Нора уронила на пол нож для разрезания конвертов, я быстро наклонился и поднял его.

– Спасибо, – кивнула хозяйка.

– Я пойду, – заявила Олеся.

– Вас проводит Иван Павлович, – ответила Элеонора.

Девушка встала, сделала шаг и споткнулась о ковер, я подхватил ее под локоть.

– Осторожно!

– Спасибо, – прохрипела она в ответ.

Когда я, выпроводив Реутову, вернулся в кабинет, хозяйка изучала оставленную посетительницей газету.

– Что скажешь? – поинтересовалась она, отрывая глаза от статьи.

– Не следует ожидать порядочности от человека, зарабатывающего на жизнь сенсациями, – ответил я.

– Не об этой Катерине речь, – обозлилась Элеонора, – я спрашиваю об Олесе. Зачем она заявилась сюда с разговорами?

– Сообщить об усыновлении мальчика Марка, – предположил я, – она же четко сказала: «Думала, вы беспокоитесь о судьбе ребенка». Нехорошо признаваться, но я совершенно забыл о малыше. Очень некрасиво вышло, Марк остался один.