Чтение онлайн

Я, в свою очередь, тоже стараюсь. Я проектирую не для того, чтобы кого-то шокировать или любыми средствами быть оригинальной. Я создаю красоту! На меньшее я не согласна! Если эскиз не достиг совершенства, я его просто выкидываю. Но каждой удавшейся мне безупречной работой, будь то стул, стол, бокал, ткань, ковер или квартира, я сделала мир немного красивее. И горжусь этим.

Сбылось и еще кое-что.

Желание всегда быть самой собой! Я почти не изменилась. Я все та же, что прежде. Изящна, элегантна и свежа, я удерживаю свой вес. У меня появилась седина в волосах, но у блондинок это не так бросается в глаза. Я по-прежнему ем только здоровую пищу, и это оправдывает себя. И не курю.

И вот вам результат я никогда не болею! Никакого гриппа, радикулита, рака. Сердце не болит, даже вздувшиеся вены миновали меня. Мои нога все еще красивые, кожа светлая и нежная, я полна здоровья, бодрости и энергии!

И я чувствую себя молодой. И по праву! Сейчас на многие вещи смотрят иначе, чем раньше: ведь ученые доказали, что наши клетки запрограммированы на сто лет. И наши сердца могли бы биться триста лет! Сегодня многие доживают до ста двадцати. Что по сравнению с этим какие-то 76! Да, мы наконец стали жить дольше! Столетним давно уже потеряли счет. В пятьдесят ты почти ребенок.

Люди стали более дисциплинированными. Меньше едят животной пищи. Все реже губят себя наркотиками, стали религиознее. Человеческое тело — большая ценность (Божий дар, а не дело рук сатаны!) Любовь священна. Разве она не помогает сохранять молодость и здоровье?

У нас с Полем и по сей день случается «солнце в животе». Когда я возвращаюсь из долгой поездки, это всегда праздник! Поль почти не изменился. Он все тот же красивый, нежный, стройный мужчина. Он тоже добился успеха. Его цветы, деревья, кусты, орхидеи и кактусы принесли ему известность. Он выращивает лучшие овощи и фрукты, каких больше нигде не встретишь.

Поль не хотел иметь детей. У Мириам их тем временем уже трое. Так что о потомстве позаботились. Если сказать честно, я не страдала от их отсутствия. Поля вполне хватало мне, с самого начала. Он мой любовник, мой друг, мой муж, мой ребенок. Он и брат мне, и доверенный, словом, мое сокровище!

Без детей совместная жизнь легче. Мы живем только друг для друга. Мы растворяемся друг в друге. Фаусто был всего лишь промежуточной стадией. Просто два года из моей жизни, и все. Но три счастливых десятилетия я уже провела с Полем.

Ах, моя жизнь — сплошное чудо!

Оглядываюсь назад: с тех пор, как я познакомилась с Полем, она была только прекрасной! Мы с Глорией получили дом в Пасси. Там до сих пор расположен главный офис фирмы. А все ателье и бюро — в Нормандии. Десять лет мы вели совместное дело. Потом Глория уехала с Джорджем в Америку. Ей девяносто один год. Она все еще любознательна и не утратила чувства юмора. Сейчас она гостит в Бали, у наших поставщиков. Ее письма полны идей, эскизов, узоров тканей, чертежей и я знаю, что так будет продолжаться еще долго. Глория умеет радоваться жизни. Уверена, что она доживет до ста двадцати лет.

Итак, последние двадцать три года я руковожу фирмой одна. Так, как считала нужным. Любимая работа продлевает молодость. А сомнительные сделки сокращают жизнь! Сколько раз мне предлагали рискованные дела, я всегда отказывалась! Всегда выбирала тот вариант, при котором могла спать спокойно. Расширяла фирму только на честной основе. Копила. Когда были деньги, я покупала. Ни на день раньше! Заработанное принадлежало мне, а не банку. Поэтому мне не приходилось опасаться плохих времен, поэтому работа не разрушала меня.

Кроме того, у меня перед глазами всегда был устрашающий пример: Фаусто и Одиль! «Аполл-недвижимость»! За их взлетом мы с Глорией наблюдали с большим интересом: элегантный офис на Елисейских полях, секретарши, телефонистки и прочий персонал. Они перепродавали только дорогие загородные резиденции, а если в Париже, то гигантские квартиры. Меньше трехсот квадратных метров Одиль никогда не интересовали.

Но потом начался спад. Цены были слишком высоки, никто не покупал, и парочка осталась на бобах со своими роскошными квартирами и домами.

Высокие кредиты их добили.

— Хорошо, что ты развелась, — сказала мне тогда Глория, — у меня смутное предчувствие, что он скоро обанкротится!

— Как пить дать, — поддакнула я. — Фаусто и деньги? Что может быть смешнее! Я зарабатывала, а он тратил. А теперь не зарабатывает никто! Но зато оба строят из себя мультимиллионеров!

Мы оказались правы: через два года после моего развода Фаусто обанкротился.

Бедный дядя Кронос. Он до сих пор переворачивается в гробу. Но это было еще не все.

Вскоре после банкротства, потрясшего всю отрасль, случился второй скандал: был арестован брат Одиль. Неухоженный блондин с бородой. Это обошло все газеты. У него был нелегальный тотализатор в доме, купленном Фаусто, в том самом зале с вонючим камином.

Ресторан был только прикрытием. Говорят, что он зарабатывал миллионы. И просаживал, потому что был еще и игроком. Отсюда и те огромные долги в мою бытность вместе с Фаусто.

Во всяком случае (я это узнала от Глории) Мелина была его возлюбленной. А черноволосая замухрышка, подававшая тогда Фаусто лягушек, была его женой! Еще была замешана какая-то подружка! Надо же! И как он только со всеми справлялся! Годами. Впрочем, он тут родился и знает, как это делается.

Сказать по правде, «Кофе-Аполло» чахнет. При папаше Гермесе, дожившем до ста лет и сохранявшем активность до самого конца, все шло хорошо. Но потом дело взял в свои руки Гелиос. Сразу набрал кредитов. Расширился, понастроил новых офисов — и что произошло? Во всем мире упало потребление кофе — и он остался ни с чем!

Фаусто так никогда и не женился на Одиль. Он по-прежнему не рвет с ней связи, хотя в женах у него теперь блондинка по имени Гортензия. Она талантливый дизайнер. Оба занимаются сейчас тем, на чем когда-то остановилась я: небольшими комнатками для прислуги, которые ремонтируют и перепродают.

Гортензия прилежна. Она моя клиентка. Я ей симпатизирую, и мне ее жалко! Ей всего пятьдесят, и она содержит весь клан: Фаусто, Одиль, детей. Как ей это удается — для меня загадка! Но она француженка, и у нее все спорится в руках.

Фаусто иногда заглядывает ко мне. Он все еще красив. Высокий, с непокорной шевелюрой, голубыми глазами. Только костюмов, сшитых на заказ, больше не носит. Одевается теперь как странствующий художник: синие шаровары, высокие черные ботинки на шнурках, светлая рубашка, вязаная пестрая жилетка с серебряными пуговицами, поверх — синий просторный пиджак а-ля трубочист, с торчащей из нагрудного кармана трубкой.