Чтение онлайн

– Я знаю, милая. Я не сделаю тебе больно. Доверься мне. – Его голос звучал резко, с хрипотцой, почти яростно, когда он скользнул в нее чуть глубже.

Он нащупал рукой ее клитор и начал ласкать его, чувствуя, как тот твердеет под его пальцами.

Шарли повела бедрами и задохнулась от непривычного ощущения. Его плоть и его пальцы теперь заполняли ее, и она вся напряглась, когда его умелые руки снова принялись возносить ее на вершину.

Она услышала, как Джордан еле слышно застонал, когда она чуть двинула бедрами ему навстречу, теперь она жаждала его обладания, не чувствуя ничего, кроме изысканного наслаждения от его присутствия в ней.

Его пальцы ласкали, гладили, дразнили ее клитор, и ее мускулы начали судорожно сокращаться.

– Джордан… – задохнулась Шарли, пораженная реакцией своего тела на этого человека.

– Не сдерживайся, Шарли…

Он с силой нажал на ее клитор, и этого оказалось достаточно.

Достаточно для того, чтобы ее разум воспарил, а тело словно зажглось жарким, сметающим все на своем пути огнем, охватившим все ее существо.

Она закричала.

Они лежали на смятых простынях, потные, сплетясь в тесном объятии. Джордан не мог вспомнить, когда в последний раз он был настолько счастлив, удовлетворен, расслаблен и доволен.

Он сжал Шарли так, что у нее из груди вырвался удивленный стон.

– А это еще зачем?

– Я люблю тебя. Господи, как я тебя люблю. А ты меня покинула. – Он стал покусывать ее плечо осторожно, но чувствительно, проводя языком по разгоряченной коже, чтобы сгладить ощущение. – Я просто хотел убедиться, что все это на самом деле.

У Шарли из груди вырвалось то радостное хихиканье, которое он так любил:

– О, это было на самом деле. Моя попа подтвердит.

Джордан обхватил рукой ее мягкие ягодицы.

– Я сделал тебе больно?

– Да нет. Просто я никогда… я хочу сказать, что ты первый, кто…

– И единственный, – твердо перебил ее Джордан. – Ты моя, Шарли. Моя навсегда. Никто, кроме меня, не будет касаться тебя, смотреть на твое тело, доставлять тебе удовольствие. Никто. Никогда.

Шарли подняла руку и убрала прядь волос у него со лба.

– Я чувствую то же самое, Джордан. Я не могу выносить мысли о том, как другая женщина… прикасается… – Она опустила руку ему на грудь и провела ладонью по его соскам.

– Ну, значит, все решено. – Он притянул ее поближе к себе и положил подбородок ей на голову. – Мы поженимся.

Шарли замерла, но он крепко держал ее в объятиях. Он больше никуда ее не отпустит. Теперь он с интересом ждал ее реакции.

Как всегда, Шарли его удивила:

– Я не помню, чтобы я принимала предложение о замужестве:

Джордан расхохотался.

– Ну, если ты не считаешь то, что мы только что сделали, вполне четким изъявлением намерений…

Шарли усмехнулась:

– Ты понимаешь, о чем я.

Он снова стиснул ее в объятиях.

– Неужели мне нужно просить, Шарли? Разве я ошибался, полагая, что ты захочешь провести со мной весь остаток жизни?

– Джордан, я… – Она приподнялась, опершись на локоть, и стала мягко водить пальчиком по его лицу. – Мы, женщины, любим, чтобы нас просили, ты, напыщенная особь мужского пола. – Она мягко ущипнула его за подбородок, а потом нежно его поцеловала. – Но ты не ошибся. Больше всего на свете мне хочется провести всю жизнь рядом с тобой. Но, Джордан, – она приложила палец к его губам, не дав ему возразить, – ты знаешь, что это невозможно.

Губы Джордана изогнулись в улыбке под ее пальцами. Пришло время разыграть его козырную карту.

– Невозможно? Для офицера отчаянного 95-го батальона? Стыдись, Шарли. Если Веллингтон смог разбить Наполеона, то уж полковник Линдхерст наверняка в состоянии справиться с таким пустяковым делом.

Шарли прищурилась и с подозрением на него посмотрела.

– У тебя есть какой-то план, да?

– Да. И если бы ты не сбежала в Лондон, напичканная высокими моральными принципами, этикой и всяческими прочими благородными соображениями, мы могли бы придумать его вместе. – Он сжал губы и погладил бедра Шарли рукой, заставив ее задрожать.

– Как, Джордан?

Он слышал прозвучавшую в ее словах боль, потребность, желание, которое, как он знал, в точности соответствовало его собственному.

– Как ты смотришь на то, чтобы отправиться в долгое морское путешествие?

Колонии! Он говорит о том, чтобы уехать в колонии.

– Но, боже правый, а как же титул? А Кальвертон-Чейз? Джордан, как ты можешь всерьез об этом думать?

Сердце Шарли гулко забилось, когда она начала осознавать, что у них есть шанс. Небольшой, но все-таки шанс.

В первый раз за все эти дни ее душа на секунду вынырнула из густого тумана, в который была погружена.

– Я думаю о колониях, Шарли. Об Америке. Через океан отсюда есть новая земля с новыми возможностями и новым подходом к вещам. Там ничего не значат титулы и отношения, зато ценятся трудолюбие и ум. Возможно, там и существуют слухи, но они не могут разрушить ничью репутацию. Там свет клином не сошелся на том, каков твой титул или с кем ты водишь знакомство. Там значение имеет, кто ты и что ты умеешь делать. Ну, что ты об этом думаешь, Шарли?

Шарли позволяла его словам свободно проникать в нее, они заполняли пустоту в ее сердце, даря надежду – предлагая ей что-то, с чем она, казалось, навсегда распрощалась. Будущее.

– Ты согласна стать просто миссис Линдхерст? Женой полковника Линдхерста? Временно безработного нового жителя города Бостона?

– Ты все продумал, да? – Одного взгляда на его довольное лицо хватило, чтобы понять, что этот план продуман со всей тщательностью, так что придраться в нем почти не к чему.

Для того чтобы проверить свою теорию, она задала самый очевидный вопрос:

– А как же титул, Джордан? Ты не можешь просто его игнорировать.

– Конечно нет. Но следующий в роду, кто должен его наследовать, – сын моей сестры, потому что он единственный кроме меня родственник-мужчина. У них несколько детей, я точно не помню сколько. – Шарли не смогла сдержаться и довольно ощутимо ткнула его в бок, когда он выразил свое не очень джентльменское отношение к племянникам и племянницам.

– Ай! Я действительно не помню. У них постоянно рождаются дети – или только что родился ребенок, или они как раз собираются завести еще одного. Им нужен дом побольше, и Кальвертон идеально им подходит. Они в восторге от этой перспективы, муж моей сестры отлично разбирается в бизнесе и хорошо позаботится о собственности. Моя сестра нагонит страху на окрестных жителей и станет невероятно заносчивой помещицей. Соседи, вероятно, не захотят с ней разговаривать или будут драться за приглашения на ее приемы. Не знаю, как именно повернется дело. – Он лукаво усмехнулся. – Я уже оформляю документы, чтобы титул перешел к их первенцу без всяких тяжб. И я помню, как его зовут. Джон. Когда я был у них в прошлый раз, весь его завтрак оказался у меня на одежде.