Мадджхима Никая
Шрифт:
«В таком случае, почтенные, мы даём Раттхапале разрешение. Но когда он получит посвящение, он должен навестить своих родителей».
И тогда друзья молодого человека Раттхапалы отправились к нему и сказали: «Вставай, друг Раттхапала. Твои родители разрешили тебе отринуть мирское житие и жить бездомной жизнью. Но когда ты получишь посвящение, ты должен навестить своих родителей».
Молодой человек Раттхапала поднялся, и как только набрался сил, отправился к Благословенному и, поклонившись ему, сел рядом и сказал: «Господин, я получил разрешение от родителей отринуть мирское житие и жить бездомной жизнью. Пусть Благословенный даст мне посвящение». И молодой человек Раттхапала получил [как] младшее посвящение у Благословенного [так и] полное посвящение.
И вскоре после того, как Достопочтенный Раттхапала получил полное посвящение, через две недели после [этого], Благословенный, побыв в Тхуллакоттхите столько, сколько считал нужным, отправился в Саваттхи. Совершив несколько переходов, он, со временем, прибыл в Саваттхи, где остановился в роще Джеты, в монастыре Анатхапиндики.
И вскоре, пребывая в уединении бдительным, старательным, решительным, Достопочтенный Раттхапала, реализовав это для себя посредством прямого знания, здесь и сейчас вошёл и пребывал в высочайшей цели святой жизни, ради которой ученики праведно оставляют жизнь домохозяина и ведут жизнь бездомную. Он напрямую познал: «Рождение закончено, святая жизнь прожита, задача выполнена. Не будет более перерождения в каком-либо состоянии существования». Достопочтенный Раттхапала стал одним из архатов.
И тогда Достопочтенный Раттхапала отправился к Благословенному и, поклонившись ему, сел рядом и сказал: «Учитель, я хотел бы навестить своих родителей, если Благословенный мне позволит».
И тогда Благословенный проник своим умом в сознание Раттхапалы. И когда он увидел, что молодой человек Раттхапала не мог [более] оставить обучение и вернутся к низшей жизни [домохозяина], он сказал ему: «Настал момент, Раттхапала, когда ты можешь поступить так, как считаешь нужным».
И Достопочтенный Раттхапала встал со своего сиденья и, поклонившись Благословенному, ушёл, обойдя его с правой стороны. Затем он привёл в порядок своё жилище, взял чашу и верхнее одеяние и отправился в Тхуллакоттхиту. Там, в Тхуллакоттхите, он остановился в парке Мигачиры царя Коравьи. Когда наступило утро, он оделся, взял чашу и верхнее одеяние и отправился за сбором подаяний в Тхуллакоттхиту. Странствуя от дома к дому в Тхуллакоттхите, он пришёл к дому своего отца. В то время отец Достопочтенного Раттхапалы сидел в зале центрального входа, расчёсывая волосы. Когда он издалека увидел Достопочтенного Раттхапалу, он сказал: «Нашего единственного сына, дорогого и любимого, эти бритые аскеты заставили отринуть мирскую жизнь». Так, в доме своего собственного отца Достопочтенный Раттхапала не получил ни подаяний, ни вежливого отказа — а только оскорбления.
И тогда рабыня, принадлежавшая одному из его родственников, собиралась выбросить старую кашу. Увидев это, Достопочтенный Раттхапала сказал ей: «Сестра, если это на выброс, то лучше вылейте это в мою чашу вот сюда». И когда она так делала, она распознала характерные черты его рук, его ног и его голос. И тогда она отправилась к его матери и сказала: «Моя госпожа, знайте же, что Раттхапала, сын моего господина, вернулся».
«Не может быть! Если то, что ты говоришь — правда, то ты больше не рабыня!».
И тогда мать Достопочтенного Раттхапалы отправилась к его отцу и сказала: «Домохозяин, знай же о том, что они говорят, будто Раттхапала вернулся». И в тот момент Достопочтенный Раттхапала ел старую кашу, [сидя] возле стены одного из домов. Его отец подошёл к нему и сказал: «Раттхапала, мой дорогой, в самом деле, это ты… и ты ешь эту старую кашу! Как будто у тебя нет своего [родного] дома?»
«Как у нас может быть дом, домохозяин, когда мы отринули мирское житие и живём бездомной жизнью? Мы бездомные, домохозяин. Мы пришли в твой дом, но не получили ни подаяний, ни вежливого отказа — а только оскорбления».
«Ну же, дорогой Раттхапала, пойдём в дом».
«Довольно, домохозяин. Мой приём пищи на сегодня завершён».
«Тогда, дорогой Раттхапала, согласись принять приглашение на завтрашний обед!»
Достопочтенный Раттхапала молча согласился. И тогда, зная, что Достопочтенный Раттхапала согласился, его отец отправился обратно в свой дом, где собрал в большую кучу золотые монеты и золотые слитки, и накрыл её ковриками. Затем он сказал бывшим жёнам Раттхапалы: «Ну же, невестки, украсьте себя украшениями так, как когда Раттхапала считал вас наиболее милыми и привлекательными».
И когда ночь подошла к концу, отец Достопочтенного Раттхапалы приготовил разнообразную превосходную твёрдую и мягкую пищу в своём доме и объявил Достопочтенному Раттхапале: «Раттхапала, кушанье готово».
И тогда утром достопочтенный Раттхапала оделся, взял чашу и верхнее одеяние и отправился в дом своего отца, где сел на приготовленное сиденье. И тогда отец раскрыл груду золотых монет и золотых слитков и сказал: «Дорогой Раттхапала, это твоё материальное состояние; и ещё есть твоё отцовское состояние; и [кроме того] ещё — твоё состояние по наследству. Дорогой Раттхапала, ты можешь наслаждаться богатством и свершать накопление заслуг. Ну же, дорогой, отбрось [монашеское] обучение и возвращайся к низшей жизни [домохозяина], наслаждайся богатством и свершай накопление заслуг».
«Домохозяин, если бы ты послушался моего совета, то ты бы взял и погрузил эту груду золотых монет и золотых слитков на повозки и сбросил бы, свалил бы в середине реки Ганг. И почему? Потому что, домохозяин, из-за этого в тебе возникли бы печаль, стенание, горе, грусть и отчаяние» [76] .
И тогда бывшие жёны Раттхапалы шлёпнули его по ногам и сказали: «Дорогой сын нашего господина, какие же они, эти небесные нимфы, ради которых ты ведёшь святую жизнь?»
76
Вероятно, Дост. Раттхапала имел здесь в виду, что таким образом его отец смог бы понять, что привязанность ведёт к страданиям (то есть смог бы понять, увидеть вторую Благородную Истину).
«Сёстры, мы не ведём святую жизнь ради нимф».
«Дорогой сын нашего господина назвал нас сёстрами» — воскликнули они и упали в обморок.
И тогда Достопочтенный Раттхапала сказал своему отцу: «Домохозяин, если есть пища, которую ты хотел бы дать, то давай её. Не изнуряй нас».
«Кушай же, тогда, дорогой Раттхапала, обед готов».
И тогда отец достопочтенного Раттхапалы своими собственными руками обслужил его превосходной различной твёрдой и мягкой пищей. Когда Достопочтенный Раттхапала поел и убрал руки от чаши, он встал и произнёс эти строфы:
«Узри эту наряженную куклу — Болячками составленное тело, Предмет болезней, беспокойства, И всюду неустойчивое изнутри. Узри эту наряженную статуэтку, Всю в драгоценностях, в серьгах. Скелета, что обтянут кожей, Ведь лишь одежда делает красивым. Раскрашены хной его стопы, Пудрой присыпано лицо — Лишь дурака это уводит в заблуждение, А не искателя на дальнем берегу. Причёска из восьми косичек, Мазью намазаны глаза — Лишь дурака это уводит в заблуждение, А не искателя на дальнем берегу. Украшено мерзкое тело, Точно расписанный горшок — Лишь дурака это уводит в заблуждение, А не искателя на дальнем берегу. Охотник выставил наживку, Но избежал её олень. Съев всю приманку, мы уходим, В рыданиях охотников оставив».После того, как Достопочтенный Раттхапала встал и произнёс эти строфы, он отправился к в парк Мигачиры царя Коравьи, и сел под дерево, чтобы провести [там] остаток дня.
И в то время царь Коравья обратился к своему леснику: «Дорогой лесник, почисти парк Мигачиры, так чтобы мы могли отправиться в парк удовольствий и насладиться видом приятной местности».
«Да, Господин» — ответил он.
И по мере того, как он совершал уборку в парке Мигачиры, он увидел Достопочтенного Раттхапалу, сидящего под деревом, проводящего под ним остаток дня. Увидев его, он отправился к царю Коравье и сказал ему: «Господин, парк Мигачира почищен. Молодой человек Раттхапала из главенствующего клана этой самой Тхуллакоттхиты, о ком вы всегда высоко отзывались, сидит под деревом, проводя под ним остаток дня».