Чтение онлайн

Наиболее выдающиеся естествоиспытатели нашего времени постоянно подчеркивали ориентирующее значение философского мировоззрения в научных исследованиях. М. Планк утверждал, что мировоззрение исследователя будет всегда определять направленность его работы. Луи де-Бройль указывал на то, что разобщение между наукой и философией, имевшее место в XIX веке, принесло вред как философии, так и естествознанию. М. Борн категорически заявлял, что физика лишь тогда жизнеспособна, когда она осознает философское значение своих методов. На логическую функцию философии неоднократно указывал Ф. Энгельс. «Естествоиспытатели, — писал он, — воображают, что они освобождаются от философии, когда игнорируют или бранят ее. Но так как они без мышления не могут двинуться ни на шаг, для мышления же необходимы логические категории, а эти категории они некритически заимствуют… из обыденного общего сознания так называемых образованных людей, над которым господствуют остатки давно умерших философских систем… то в итоге они все-таки оказываются в подчинении у философии, но, к сожалению, по большей части самой скверной, и те, кто больше всех ругает философию, являются рабами как раз наихудших вульгаризованных остатков наихудших философских учений» (7,524). Наконец, В.И. Ленин, один из крупнейших мыслителей и практиков XX века, указывая на методологическое и логическое значения категориального аппарата диалектики, на необходимость в решении частных вопросов руководствоваться общефилософскими понятиями и положениями, писал: «Кто берется за частные вопросы без предварительного решения общих, тот неминуемо будет на каждом шагу бессознательно для себя „натыкаться“ на эти общие вопросы» (3,358).

В последнее время роль мировоззренческой концепции многократно возросла. Это связано, во-первых, с особенностями развития науки (дифференциация и интеграция научного знания), во-вторых, со все возрастающей дороговизной науки, когда прогнозирование и планирование научной деятельности становятся сверхактуальными.

Использование философской концепции в качестве матрицы научного поиска эффективно только в том случае, если она на конкретном историческом этапе сопряжена с объективной действительностью. Анализ развития современного естествознания и состояния современных философских концепции, на наш взгляд, позволяет сделать вывод о том, что существующие философские концепции не в состоянии на данном этапе развития науки быть матрицей научного поиска, в том числе и для структурной модернизации современной физической теории. Контуры очередного уровня естествознания обозначились во второй половине XX века со становлением и развитием кибернетики и универсальной теории самоорганизации — синергетики — междисциплинарного направления на основе эволюционных представлений. Вместе с тем, однако, соответствующий уровень философии так и не появился до сих пор. Причины неоднозначны. Одна из них — крах социально-экономических преобразований общества на базе марксизма — научно-философской теории, наиболее, с нашей точки зрения, представительной в плане многосторонности и общности подхода к анализу актуальной действительности, но недоработанной, половинчатой и непоследовательной (см. разд. 6.1.2). Преждевременные теоретически не обоснованные социально-экономические преобразования скомпрометировали философию марксизма как философское направление, способное привести к следующему структурному уровню философии, и в результате — отсутствие работ в этом направлении.

Таким образом, можно предположить, что для модернизации физической теории необходимо, в первую очередь, создание сопряженной с объективной действительностью матрицы научного поиска, то есть необходим переход к очередному структурному уровню философской концепции, который явится результатом интенсивного этапа в развитии философии, этапа изменения основ философской концепции с учетом уровня развития современного естествознания.

Корни физики, как и всей западной науки в целом, следует искать в шестом веке до нашей эры, в начальном периоде греческой философии — в культуре, не делавшей различий между наукой, философией и религией. «Мудрецов Милетской школы в Ионии не интересовали такие разграничения. Они стремились постичь истинную природу, или истинное устройство вещей, которую они именовали „физис“. Именно от этого греческого слова происходит термин „физика“, первоначальное значение которого, таким образом, — истинное устройство вещей. Поздние греки называли философов Милетской школы „гилозоистами“, или признающими материю „живой“, поскольку последние не видели различий между одушевленным и неодушевленным, между материей и духом. Они даже не употребляли особого слова для обозначения понятия „материя“, воспринимая все формы существования как проявления „физиса“, наделенные жизнью и духовностью. Так, Фалес заявлял, что все вещи наполнены божествами, а Анаксамандр рассматривал Вселенную как некий организм, наделенный космическим дыханием — „пневмой“» (4,15).

В пятом веке до нашей эры греческие мыслители Левкипп и Демокрит провели разграничительную линию между духом и материей. «Они считали, что материя состоит из некоторого количества „основополагающих кирпичиков“ — абсолютно пассивных и, по сути своей, неживых частиц, движущихся в пустоте. Причина их движения не объяснялась, но обычно ассоциировалась с внешними силами, которые, как считалось, носили идеальный или духовный характер, не имея ничего общего с материей» (4,16).

По мере становления идеи разделения духа и материи философов в большей степени интересовала человеческая душа и проблемы этики, скорее духовное, чем материальное. Более двух тысяч лет с начала расцвета греческой науки и культуры в V—VI вв. до н.э. именно эти вопросы занимали западных мыслителей. «Научные представления древних были систематизированы Аристотелем, создавшим модель Вселенной, которая использовалась западной наукой более двух тысяч лет. Аристотель считал, что изучение человеческой души и созерцание величия Бога гораздо важнее изучения материального мира. Недостаточный интерес к материальному миру и нерушимое господство христианства привели к тому, что аристотелевская модель Вселенной так долго не оспаривалась» (4,16).

Развитие науки о материальном мире возобновилось в эпоху Возрождения. Аристотелевская модель и церковные догматы утратили свою нерушимость и на этой почве усилился интерес к природе. «В конце пятнадцатого века впервые началось истинно научное изучение природы путем экспериментальной проверки умозрительных гипотез. В сочетании с ростом интереса к математике, это привело к формулированию на математическом языке истинно научных теорий, основанных на экспериментальных фактах. Отцом современной науки можно считать Галилея, впервые объединившего математику и эксперимент» (4,17).

Рождению современной науки предшествовало имевшее место в семнадцатом веке полное разграничение материи и духа в трудах Рене Декарта. В основе его мировоззрения лежало фундаментальное разделение природы на две независимые области — сознания и материи. «В результате „картезианского“ разделения ученые смогли рассматривать материю как нечто неживое и полностью отдельное от них самих, а материальный мир — как огромный, сложный агрегат, состоящий из множества различных частей. Такое механистическое воззрение было воспринято и Исааком Ньютоном, который построил на его основе свою механику, ставшую фундаментом классической физики. Со второй половины семнадцатого и до конца девятнадцатого веков ньютоновская модель Вселенной была наиболее влиятельной» (4,17).

Механистический взгляд на природу был тесно связан со строгим детерминизмом. «Все происходящее имело свою причину и приводило к определенному результату, и, в принципе, по утверждению французского математика Пьера Лапласа, досконально зная состояние системы на определенный момент, можно было с уверенностью предсказать ее будущее (так называемый лапласовский детерминизм). Философской основой строгого детерминизма было фундаментальное разграничение между миром и человеком, введенное Декартом. Как следствие этого разграничения возникла уверенность в возможности объективного описания мира, лишенного каких бы то ни было упоминаний о личности наблюдателя, и наука видела в таком описании мира свой идеал» (4,18).

В конце XIX века в физике появляется еще одна фундаментальная теория — электродинамика Максвелла, давшая новое понятие, а именно, понятие силового поля — состояния, способного порождать силу. Но «в основе физики еще лежала механика Ньютона и сам Максвелл пробовал объяснить результаты своих исследований с механистической точки зрения» (4,19).

Первые три десятилетия нашего столетия существенно изменили физическую картину мира. «Одновременное появление теории относительности и теории атома поставило под сомнение представление ньютоновской механики об абсолютном характере времени и пространства, о твердых элементарных частицах, о строгой причинной обусловленности всех физических явлений и о возможности объективного описания природы. Старые понятия не находили применения в новых областях физики» (4,54).

У истоков современной физики — великое свершение Альберта Эйнштейна. «Две статьи, опубликованные в 1905 году, содержали две радикально новые мысли. Первая стала основой специальной теории относительности; вторая заставила по-новому взглянуть на электромагнитное излучение и легла в основу теории атома — квантовой теории. Специальная теория относительности объединила механику и электродинамику и потребовала решительного пересмотра традиционных представлений о времени и пространстве, подорвав одно из оснований ньютоновского мировоззрения. Четырехмерный пространственно-временной континуум свидетельствует, что и время, и пространство — лишь элементы языка, который использует некий наблюдатель для описания наблюдаемых явлений» (4,56).

Общая теория относительности полностью отвергает понятия абсолютного пространства и времени. «Относительны не только все измерения в пространстве и времени — сама структура пространства-времени зависит от распределения вещества во Вселенной, и понятие „пустого пространства“ также теряет смысл. Выражение „пустое пространство“ утратило смысл в астрофизике и космологии — науках о Вселенной в целом, а понятие твердого тела было поставлено под сомнение атомной физикой — наукой о бесконечно малом. Было обнаружено, что частицы, из которых состоят атомы, обладают, подобно электромагнитному излучению, двойственной природой. Их можно рассматривать и как волны, и как частицы. Это свойство материи кажется парадоксальным и породило большую часть парадоксов, лежащих в основе квантовой теории» (4,57).