Чтение онлайн

Теперь служительница фондов снова обращалась к докучливому посетителю. Архип Лукич, слушая, как «скала» принялся монотонно объяснять все с самого начала – что ему нужна баба и пушка, а бабки для него не проблема, – открыл дверь напротив, одновременно рассуждая: вот, значит, какие существуют способы добычи желаемой вещи – доконать владельца тупым вымогательством и деньгами. Огромными деньгами! Зная, какие трудности испытывают музеи, можно прийти и вот так запросто предложить большие деньги, от которых сотрудникам трудно будет отказаться. Наверняка ведь в музеях найдутся те, кто соблазнится сделать ремонт, купить современную сигнализацию или поправить другие хозяйственные дела родного – и бедного! – учреждения за счет одного-двух экспонатов.

Зоя Федоровна встретила Щукина надеждой:

– Вы нашли картину?

– Найдем, – заверил он. – Клянусь, найдем! Зоя Федоровна, скажите, муж Лады ремонтировал у вас что-нибудь?

– Конечно. У нас же все на ладан дышит, одна электропроводка в дрожь приводит. Каждый раз ухожу и молюсь, чтоб ничего тут не возгорелось. Денег мало выделяется на ремонты и оборудование, спонсоров сейчас отыскать практически невозможно, богачи предпочитают в ресторане просадить тысячи, чем музею какую-нибудь малость кинуть. Мы просто бедствуем!

– Значит, Илья занимался электропроводкой. А сигнализацию смотрел?

– Бывало и такое. Она часто звонила ни с того ни с сего! Внутри что-то переклинивало. Старая же, как дореволюционный лапоть. Дождаться, пока приедут те, кто должен ремонтировать, – в дурдом попадешь. Единственное, что было в ней на «пять», так это громкий трезвон. Звонила так, что барабанные перепонки чуть не лопались. Бывало, каждый час, неизвестно по каким причинам, включалась. Я просила Илью наладить, а он брал недорого. А из милиции, когда приезжали, причин трезвона не находили. Да еще каждый раз напоминали: мол, надо заменить на усовершенствованную систему. Будто я этого не знаю! Подсказали б заодно, где деньги взять.

– Значит, до того, как ремонтом занялся Илья, все же милиция занималась системой охраны, – высчитывал что-то в уме Щукин. – А сколько раз Илья смотрел сигнализацию?

– Пару раз помню….

– Когда точно он ремонтировал, можете сказать?

– В начале весны и в начале лета.

– А не помните, сигнализация начинала беспричинно звонить при Илье? Или его не было в то время в музее?

– Не помню. Это очень важно?

– Да нет, нет, – успокоил ее Щукин, так как по всему было видно, что Зоя Федоровна тоже что-то считала в уме. Наверняка уже связала пропажу картины с Ильей, а пока это было ни к чему. – Мы выясняем все обо всех, кто так или иначе работал в музее. А такой вопрос: что дороже – петровская пушка, каменная баба или похищенная картина?

– Это же разные по степени значимости вещи! – вытаращилась Зоя Федоровна, будто Щукин сделал ей неприличное предложение.

– А все-таки? Приблизительно?

– Даже не стану рыться в памяти. Я точно помню, что никому не приходило в голову купить петровскую пушку, а тем более – каменную бабу. Вы бабу-то хоть видели? Это кусок неподъемного камня, кое-как обтесанный, с грубо выточенными чертами лица. И никто не оценивал эти древние изваяния в рублях, они имеют лишь историческую ценность.

– А если б какой-нибудь музей или частный клиент из-за рубежа попросил вас продать бабу, пушку и картину, за сколько б вы продали? И что ушло бы дороже?

Зоя Федоровна явно оказалась в тупике. После довольно долгой паузы она наконец с большим сомнением в голосе сказала:

– Наверное, баба дороже. Из-за возраста. Любая из наших баб насчитывает не менее двух тысяч лет, отсюда и стоимость… хотя она вольная будет. Ой, ну, я не знаю, честное слово!

– Ладно, не мучайтесь, – сказал Щукин. – И на том спасибо.

Выйдя от заведующей музея, следователь задумался. А ведь сейчас коллекционеру выгодней вести переговоры о купле-продаже, как только что это делал человек-скала. Во всяком случае, попытка купить антикварную вещь может оказаться куда более эффективной и дешевой, нежели услуги разбойников, сулящие массу осложнений. Но в том случае, который Архип Лукич расследовал, скромную картину (далеко не шедевр, по оценкам специалистов!) предпочли выкрасть, а не купить. А что, если картину никто не заказывал? Такой вариант ведь не исключен. И что, если Монтеверио рассказывает не семейную легенду, напичканную шарадами, а хронику? Тогда его надо поторопить. Вор тоже знает хронику, и ему известно, что ему даст картина.

Ну, то, что надо, Щукин в музее выяснил, поэтому в приподнятом настроении он поторопился в прокуратуру. Не терпелось встретиться с Орловым и к приходу своих ребят иметь на руках его признание.

Войдя в кабинет, Дмитрий Орлов бросил затравленный взгляд на Щукина и без приглашения тяжело опустился на стул. Ссутулился, уткнулся глазами в пол. «А клиент готов, – подумал следователь. – Он деморализован, следовательно, сейчас самое время начать». И Архип Лукич начал:

– Скажите, Дмитрий Давыдович, как вы познакомились с Ладой?

– Шел дождь, вечерело, – поразил Щукина спокойствием и ровным тоном Орлов. – Она стояла одна под навесом на остановке. Я предложил подвезти ее.

– До этого вы ни разу не видели ее?

– До этого я видел ее несколько раз.

– Где и когда?

– На улице. Однажды столкнулся с ней в магазине у выхода… Да мало ли где! Какое это имеет значение?

– Следили за ней, я правильно понял?

– М-м… – замялся Орлов и признался: – Да.

– С ее мужем где познакомились?

– Нигде.

– То есть вы его…

– Я его не знал, – не дождавшись окончания вопроса, ответил на него Орлов и поднял глаза на Щукина.

– Ну, а как его браслет попал к вам?

– Чей?

– Ильи Табулина.

– Вы и должны знать, – пожал плечами Дмитрий, с каждой минутой поражая Щукина выдержкой. Неожиданно он принял вызывающую позу, вытянув скрещенные ноги вперед, приподняв подбородок и надев на лицо ухмылку. – Вы же сами его и подсунули. И сделали это грубо. Могли бы просто достать из кармана, а не бросать якобы случайно «дипломат» на пол и не разыгрывать нечаянную находку. С вами были ваши парни, они б вас все равно не выдали.

Архип Лукич откровенно усмехнулся, давая понять задержанному, что его слова – пустой треп, который не поможет ему вывернуться. Наступило время паузы, действующей на нервы арестованного. Это был тоже тактический ход, который Щукин использовал в случаях, когда подозреваемый упорствовал. Кстати, Орлов – первейший подозреваемый, у которого нет шансов, но он пока об этом не знает. После паузы желательно переменить тему, хотя она, по сути, не меняется, а потом вернуться к первым вопросам. Это всегда путает допрашиваемого…