Маг – хранитель Слова
Шрифт:
По сравнению с монашеским одеянием профессора просто роскошно.
– Друг мой! – торжественно провозгласил Вальдемар. – Отныне зови меня – граф де Вайс. И прошу проявлять уважение к моему роду, одному из древнейших в… Как, Жругр меня сожри, называется место, куда мы попали?
– Откуда я знаю? – слегка обиженно отвечал Исаев. – Это твои фантазии.
– Да не мои! Клянусь своей шляпой! Ладно… Поигрались и хватит, пора обратно.
Он повернулся к выходу из тоннеля, который должен теперь стать входом, и поперхнулся. Не было ни входа, ни выхода. Вообще ничего не было. Ровная скала из желтоватого песчаника. Выветрелая, как и положено скальному обнажению, но ни малейших следов горных работ. И естественных тоже.
– Я читал об этом, – пожал плечами профессор. – Пути, ведущие к точкам сопряжения, блуждают. Сегодня он был здесь. Завтра появится в погребе у трактирщика за десяток километров отсюда…
– Лье, – поправил его Вайс.
– Да хоть морских миль… Не важно. Послезавтра он может самопроизвольно открыться в подземельях местного правителя. Или на поле у самого бедного крестьянина вдруг появится провал.
– Да уж. – Вальдемар в сердцах дёрнул себя за ус. – Влипли. А там ребята нас ждут.
– Да, влипли. Но не думаю, что ужас как страшно. Всё-таки, мы два мага не последних категорий. Оба с учёными степенями и опытом работы в полевых условиях. Или мы не выберемся?
– Выберемся. Но лично мне жалко времени и сил, которые придётся потратить. И ещё разобраться, кто же нас сюда закинул.
– Скорее всего, никто. Флуктуации пространственно-временного континуума. Просто у нас в Донецке среднестатистический магический фон превышает норму в добрый десяток раз. Впрочем, что я тебе рассказываю… Ты же лучше меня всё это знаешь.
– Можешь называть меня старым помешанным параноиком, но я в случайности не верю.
– Может быть, ты и прав. Но мы этого не проверим. Сейчас, по крайней мере. Сейчас какая у нас главная задача?
– Убраться отсюда как можно быстрее.
– Вот и я о том же. А как это можно сделать?
– Честно? – вздохнул Вайс. – Не знаю. Первый раз в такой передряге.
– Вот и я тоже. Правда, есть у меня одна теория…
– Связанная с логосом?
– Именно так. Думаю, стоит испытать её на практике.
– Попробуем силой мысли изменить этот мир?
– Силой слова. Просто мысль не спасёт.
– Ну, давай попробуем. Стихи?
– Стихи!
– Первое, что взбредёт в голову?
– Да!
– Начинай.
– А почему я? Ты начинай.
– Ты же знаешь, что я себя к поэтам не отношу.
– Разве это так важно? Отношу, не отношу… Относись проще. Скажем, почему бы двум благородным донам не почитать стихи?
Вальдемар открыл было рот, чтобы возразить, но мельком взглянул на небо и передумал.
– Давай-ка бегом под прикрытие деревьев, а стихи потом…
Грифон, описывавший прежде широкие круги под облаками, опасно снизился.
Поляну пересекли рысью, держа заклинания наготове. При этом Вайс заметил, что стихии слушаются гораздо хуже, чем в «домашнем» мире. Видимо, принципы магии здесь и там отличались. Не настолько, чтобы совсем лишить их способности управлять Силой, но ослабляло существенно. И это следовало учитывать, если на пути к выходу встретится неприятный сюрприз. Ну, там, огнедышащий дракон или армия мертвецов, поднятых некромантом.
Оказавшись под прикрытием деревьев, маги-хранители позволили себе немного расслабиться. Исаев присел на валежину, Вайс прислонился плечом к берёзе.
– Ну, что? – сказал профессор. – Настал твой час! Пробуй словом изменить мир.
– Что-то мне в голову ничего не приходит.
– Читай из старого. Главное, чтобы подходило к текущему, как говорится, моменту. И читай так, чтобы не только я, но и ты сам поверил, что в твоих стихах не просто правда, а истина.
– Ладно…
Вайс откашлялся и начал:
– Химеры кошмарных мельницшагнули на горизонт,а ты, франтоватый бездельник,сложил, улыбаясь, зонт.Как жаль, нет меча или шпаги,как жаль, ускакал Росинант.Стихи на клочках бумаги,на шее шёлковый бант.Так мельницы или драконы?Но выбор всегда за тобой.По всем известным законамты принимаешь бой. [5]Исаев, раскинув, насколько хватило сил, сторожевую магическую сеть, внимательно следил за изменениями фона. Должно было что-то дрогнуть. Или мигнуть. Или как-то по-другому обозначиться экстремум в силовом поле любой из четырёх стихий.
5
Стихотворение Владислава Русанова.
Поглядывая на лицо друга, Вальдемар уже после третьего четверостишия начал догадываться, что старается впустую. Но работа есть работа, а потому упрямо продолжал:
– Когда же неумолимозакончится жизни нить,своей Дульсинеи имяты будешь упрямо твердить.Закончил. Выдохнул. Обмахнулся шляпой.
– Ну, что? – повернулся он к профессору.
– Да что-то ничего… – растерянно ответил Исаев. – Нет, какие-то всплески были, но на уровне погрешности измерений. Я, всё-таки, не прибор, могу ошибаться – плюс-минус…
– Понятно. Тогда твоя очередь. Надеюсь, у тебя получится.
Вальдемар потянулся к магии, зачерпнул Силы сколько смог. В отличие от спутника, он предпочитал пользоваться Огнём, раскидывая паутину из тонких-тонких ниточек, практически волосков. У каждой стихии есть свои преимущества и свои недостатки. Вода может распространиться на большую площадь и сеть устойчивее, зато Огонь – чувствительнее.
В это время профессор начал читать стихотворение. Не исключено, что сочинял на ходу. Он-то был настоящим поэтом, не то, что Вайс, который прибегал к рифмам очень редко.
О старый дом на берегу рекиИ мельница, и смех твоих русалок…Ты жил, как мог, – тебе хотелось мало,Но оказалось как-то не с рукиМечтать об этом, потеряв пространствоИ время, размышляя ни о чём.Возможно, что-то сбудется потом,Но старый дом давно не знает пьянстваИ милых дев. Сплошной научный бред,Написанных миров беспрецедентность,Ночная мука и дневная леность,И так ещё, наверно, двадцать лет…А через двадцать монотонных лет,Когда закончишь сочинять свой опус,Качнётся небо, распахнётся пропасть,Натрутся ноги лямкой сандалет.Закроешь дом, к русалкам побежишьУслышать Битлз в песнях певчих птиц.С Толстым вернёшься под Аустерлиц,С Хемингуэем покоришь Париж…Пройдёшься с Маяковским по Неглинной,Припомнишь всё, что можно, Лиле Брик,Взлетишь на небо, превратишься в бликИ снова ощутишь первопричиныРождения, святого Рождества,Звезды, горящей над закрытым домом…Замкнётся круг, начерченный Хароном,И снова все начнётся неспроста…