Чтение онлайн

Инис знала, что напугала его своим взглядом пуще всяких угрожающих слов. Он многое понял за пару мгновений, этот мальчишка, но что он сможет сделать с этим дальше? Инис не питала особых надежд. В исправляющиеся души она не верила. Наглые воры ее раздражали, преступников она не любила, но и ловить их вместо лирианских полицейских тоже не собиралась. Тем более, все равно почти наверняка где-нибудь за углом парнишку ожидает взрослый дядя, какой-нибудь "учитель", который и спросит с него выручку. А потом снова пинком отправит "на дело", сам оставаясь по-прежнему в тени.

Нет, она не жалела мальчишку, принужденного жить воровством. Но и не злилась на него. Вот так – ни жалости, ни злости. Просто все равно.

…"Ты, отродье Падшего, ты мне соврала!"

"Не бей ее, отец, потом еще и на лекарство тратиться!"

"Да я ее убью совсем! Слышишь, тварь белобрысая, я убью тебя, твой последний шанс – скажи, что он задумал и чем мне грозит эта сделка. Говори, быстро!"

Пылинки в солнечных полосках между досками сарая.

"Как ты смеешь так на меня смотреть, отродье?!"

Удар ноги – отлетающее далеко прочь грязное тельце ребенка. Она садится на полу, безучастно глядя перед собой.

Пылинки…

"Я сказал, не смей на меня пялиться, может, ты еще и ко мне в голову залезть хочешь?"

Зачем? Там лишь грязь и страх. Жадность и страх. Глупость и страх.

Здесь – пылинки. Пылинки пляшут над темными досками. Пылинки в солнечном свете.

Инис поджала губы. Да. Все эти эмоции – все это лишнее. И слишком многое всплыло в последнее время. Слишком многое злит. Чувствуешь себя уязвимой – и это злит еще больше. Откуда все эти глупые мысли? Не оттого ли, что поворошила прошлое, рассказав Байлар?

Я видела, как люди в этом мире относятся к другим – большинство людей. Почему я должна кому-то сочувствовать? Почему должна кому-то помогать? Сердце? Не смешите меня, мое сердце мертво уже много лет. Все, что там живо – лишь музыка и Райярр. Ну, допустим, и Мирту я люблю. И все. Весь прочий мир – только декорации для моих историй. Я не в обиде буду, если они исчезнут. Может, только чуточку жаль, а так – все равно.

Все равно.

И если даже Байлар отступилась, я все равно выберу тебя, Райярр. И буду выбирать снова и снова, столько раз, сколько потребуется, до самого конца.

Я тебя найду. Даже если не знаю, где искать.

Присев прямо на главной площади, под закручивающимися с помощью магии струями фонтана – какой же лирианский город обойдется без этих фокусов! – Инис стала перебирать струны лютни. И, стоило ей запеть, как вокруг начала собираться толпа. В Аране, Рандаире или Лирии – не колдовское колдовство музыки Белого Менестреля везде одинаково привлекало людей.

"Музыка поможет. Сработало тогда – сработает и сейчас".

Только в этот раз не пригодилась даже песня о Черном пламени. Подкручивая колки в перерыве между двумя балладами, Инис услышала, как один горожанин другому говорил, будто некая Звериная ведьма, великая колдунья, в кои-то веки спустилась с гор и теперь в городе.

"Вот оно!" – подумала Инис, когда вдруг проснувшаяся интуиция Знающей уколола ее, будто острой иглой, толкнула в спину.

"Вот кто знает, где искать Райярра".

***

Погода выдалась не по-весеннему жаркой. Желтой яркой лентой извивалась дорога, широкая и гладкая, и уползала куда-то в самые горы, уже окрасившиеся в этот знаменитый зеленый цвет, такой нежный и такой сочный, такой радостный и живой, что трудно было сразу поверить своим глазам, когда им открывалось такое, а поверив – невозможно было их отвести. И до самых гор – бесконечные изумрудные дали, холмы и луга, и бездна голубого неба над ними – для жителей рандаирского леса так странно было видеть эту открытую землю, над которой свободно носился ветер, не умеряя своей силы и не встречая никаких препятствий.

Канан страдал от жары, периодически стенал на эту тему, тайком вспоминал Инис с ее повозкой и конями и завидовал птицам, бороздящим небесную синь. Но Байлар рядом шагала молча, целеустремленно и неумолимо, и, глядя на ее лицо, Канан понимал, что шансы уговорить ее устроить лишний перевал стремятся к нулю.

– Неужели здесь всегда так жарко весною? – вопросил юноша лирианское небо, не дождавшись, конечно, никакой реакции ни от него, ни от целительницы рядом. Однако через несколько минут Канану показалось, что он услышал какой-то новый звук, кроме шума ветра, и это…

Едва он успел оглянуться посмотреть, что происходит, как путников нагнала кавалькада всадников. Рандаирцы еле успели посторониться, чтобы не оказаться под копытами коней. Прыгать в придорожную канаву, впрочем, Байлар тоже не собиралась, просто отошла на обочину, предоставив всадникам возможность объехать ее.

Один из них, однако, придержал коня.

– Эй! Девка, что за непочтительность! Ты хоть знаешь, кто перед тобой? – высокомерно спросил светловолосый юнец в расшитом костюме. – Самого лорда Ка… – на этом месте юнец запнулся, ибо другой всадник, молодой мужчина, отвесил ему порядочный подзатыльник.

– Думай своей головой, триста богинь. Госпожа, покорнейше прошу простить моего глупого ученика, – мужчина изящно поклонился Байлар, а потом снова обратил к мальчишке гневный взор.

– Но мой ло…

– Госпожа – зеленый маг, каким тебе за тысячу лет не стать, Лон. А юноша, ее сопровождающий – начинающий синий маг. А ты – дурак, Лон, так что, ради богинь, уделяй больше времени учебе, а не зазнайству. Потому что мне стыдно за тебя до невозможности.

На юного Лона смотреть было жалко. Хотя Канан и испытал некоторое моральное удовлетворение, глядя на пунцовые щеки обидчика. Лон, бросив на своего спутника умоляющий взгляд, уставился в землю и молчал.

– Госпожа, я – Кайл Орелл, правитель земли Ора и красный маг шестой категории. Еще раз прошу прощения за невежество моего ученика. Для меня большая честь встретить такого мага, как вы. Вы без знаков отличия… путешествуете инкогнито? Могу ли я в таком случае осмелиться спросить ваше имя?

Байлар, которая все это время совершенно невозмутимо разглядывала лорда, величественно кивнула.

– Вы можете звать меня Байлар. Я здесь потому, что ищу кое-кого…

Канан молча испытал приступ восхищения Байлар, ее умением владеть собой и ситуацией. Вышние, она выглядит так, будто с самого детства только и видела, что преклонение перед ее даром!