Чтение онлайн

По возвращении из Америки друзья приступили к своей наиболее успешной совместной работе — долгоиграющему диску «Гита». Тексты семи песен (из одиннадцати) были написаны Пауло, а по крайней мере три из этих семи стали визитными карточками тандема — «Страх дождя», «Гита» и «Альтернативное общество». В первой — с самого начала — обнаруживался, мягко говоря, нетрадиционный взгляд автора па институт брака:

Конверт пластинки «Гита» с логотипом «Альтернативного общества»; по настоянию Пауло с берета Рауля удалили красную звездочку

Да и сама эта композиция была не чем иным, как точным и тщательно выполненным переводом диалога из священной индуистской книги «Бхагават Гита», только что прочитанной соавторами. Наиболее интригующей все же оказалась шестая песня — «Альтернативное общество» — точнее, ее подоплека. На первый взгляд, слова песни звучат как невинная сюрреалистическая шуточка, чей основной смысл заключен в единственной строфе, повторяющейся рефреном:

Именно в рефрене, начинавшем и завершавшем каждый куплет, скрывалась тайна. Рауль, чей голос подхватывался затем хором, открывал ее:

Чтобы ни у кого не оставалось сомнений относительно их намерений, авторы включили в текст целые фрагменты из «Либер Оз» и потом открыли карты, назвав того, кому служат. Рауль пел рефрен, а на фоне рефрена его собственный голос произносил следующие слова:

Несмотря на то, что лишь горсточка причастных к миру Кроули понимала смысл этих слов, Пауло Коэльо и Рауль Сейшас решили превратиться в глашатаев О.Т.О., а следовательно, — провозвестников сатаны. Правда, многие слушатели восприняли песню как зашифрованное послание, иносказательный гимн новому обществу как альтернативе режиму военной диктатуры. Судя по всему, правительство придерживалось того же мнения: разрешив выход диска, цензура тем не менее запретила Раулю публичное исполнение «Альтернативного общества» во время гастролей по стране. Так или иначе, но их финансовые дела были столь хороши, что Пауло окончательно уверовал, что годы нищеты остались позади. Однажды вечером он — уже не впервые — записал не в дневник, а на магнитофонную кассету следующее высказывание, прочитанное не без пафоса, словно со сцены:

Покуда прочие желания не исполнились, он наслаждался деньгами, славой и любовью. В начале мая Рауль пригласил их вместе с Жизой в Бразилиа, где ему предстояло дать три концерта на Фестивале наций, проходившем в столице 10, 11 и 12 мая. А заодно и начать раскрутку нового диска «Гита», который должен был поступить в продажу через несколько недель. Пауло, верный последователь китайской «Книги перемен», заглянул в нее, подкинул монетку и убедился, что поездка ничем ему не грозит. В пятницу они остановились в фешенебельном в ту пору отеле «Насьональ», а в день первого концерта их обоих пригласили в федеральную полицию для рутинной процедуры: напомнить, что можно и чего нельзя исполнять на публике. Принимавшие их полковник и чиновник из цензурного комитета сообщили, что в их случае под запрет подпадает лишь одна композиция — «Альтернативное общество». Первые два выступления, проходившие в набитом до отказа спортивном комплексе, прошли без непредвиденных обстоятельств. В воскресенье, когда должно было состояться заключительное шоу, у Рауля, целый день и пол вечера курившего марихуану, случилось то, что он определял словом «затык»: он не мог вспомнить ни единого слова из своих песен. Покуда группа продолжала «разогрев», Рауль, присев у рампы на корточки, шептал соавтору, сидевшему в первом ряду:

— Дон Паулете, выручай! Поднимись на сцену, займи публику на минутку, а я хоть умоюсь холодной водой, вдруг поможет.

Представив зрителям своего «дорогого соавтора», он сунул тому в руки микрофон и скрылся за кулисами. Поскольку публика сопровождала музыку ритмичными рукоплесканиями и выкрикивала рефрен запрещенной песни, Пауло ничего не оставалось, как сделать то же самое и запеть вместе со всеми:

По возвращении в Рио он кратко подвел в дневнике итоги уикенда в столице:

В ту неделю Пауло принял важное для себя решение: оформить свое формальное членство в О.Т.О. в звании «испытуемого», то есть новичка, принеся клятву верности «великому делу». Для адептов сатанизма, для приверженцев дьявола с 19 мая 1974 года перестало существовать «профанное имя» Пауло Коэльо де Соузы, уступив место имени магическому, которое он выбрал для себя сам — «Вечный Свет», или «Стаарс», или совсем коротко — «313». Отослав по почте свою клятву, он записал в дневнике: «Его столько раз заклинали явиться, что где-то совсем близко должен был бы уже ощущаться запах серы». Что ж, он накликал. Утром 25 мая, через шесть дней после вступления Пауло в мир тьмы, состоялась его столь желанная встреча с сатаной.

19 мая 1974 года (по профанному летоисчислению) Пауло меняет имя, полученное при крещении, на «Вечный Свет» — или «313»

Огромные деньги, перечисленные «Филипс» на банковский счет Пауло, были лишь обещанием грядущих богатств. Вдогонку за долгоиграющим диском (ДЦ), стяжавшим шумный успех, компания выпустила сингл с «Гитой» и «Беги, не стой!» — последняя родилась по дороге из Рио в Баию, когда соавторы на несколько дней завернули в глухое бразильское захолустье, где в городке Диас д’Авила жили родители Рауля. Сингл, который должен был по замыслу продюсеров всего лишь разжечь аппетит публики перед выходом ДЦ, намеченным на июнь, разошелся всего за месяц тиражом свыше 100 тысяч экземпляров и принес соавторам «золотой диск» — первый из тех шести, что они получат за свои произведения. Всякий раз, как на волнах той или иной радиостанции, которые, сами того не ведая, призывали дьявола, звучал рефрен «Да здравствует Альтернативное общество!», в копилке композитора и поэта раздавался сладостный звон. В апреле 1974 года Пауло приобрел 150-метровую квартиру на улице Волунтариос-де-Патриа в фешенебельном районе Ботафого — всего в нескольких кварталах от дома, где родился и вырос, — и переехал туда вместе с Жизой.

24 мая, в пятницу, через две недели после блиц-визита в Бразилиа, Раулю по телефону сообщили, что в понедельник ему надлежит явиться в ДОПС и «представить объяснения». Он, поднаторевший в переговорах с цензурой по поводу запретов на то или иное произведение, не слишком встревожился, но все же для большей уверенности попросил соавтора составить ему компанию. Едва повесив трубку, Пауло обратился к «Книге перемен» — не опасно ли отправляться с Раулем в ДОПС? И поскольку полученный ответ гласил скорее «нет», чем «да», — «скорее» потому, что «И Цзин» не всегда выражается определенно, — он выбросил свои опасения из головы.

В субботу утром; проснувшись, Пауло обнаружил записку от Жизы, которая спозаранку куда-то ушла и обещала скоро вернуться. Развернув просунутую под дверь «Жорнал до Бразил», он обратил внимание на дату, которая была указана сразу под названием газеты — оказалось, что в тот день исполнилось ровно два года их знакомству с Раулем, знакомству, которое ознаменовало столь крутой поворот в его жизни. Пауло выпил кофе, закурил, взглянул в окно на залитую солнцем мостовую — и пошел надевать бермуды для ежедневной часовой прогулки. Ощутив легкий запах гари, он проверил розетки и электроприборы — все было в порядке. Однако запах усиливался. Странно, неисправная проводка или перегоревшая бытовая техника так не пахнут… Однако запах с каждым мгновением все сильнее напоминал ему о чем-то… У него похолодело в груди, когда память услужливо подсказала: запах, пропитавший его квартиру, похож на тот, что стоял в морге Санта-Каза-де-Мизерикордия, куда он на протяжении нескольких месяцев ежедневно наведывался, собирая сведения о покойниках для извещений о смерти в «Глобо». Это был особый запах никогда, очевидно, негаснущих свечей, озарявших процесс распада и тления. Но теперь он ощущался столь сильно, словно загорелись сотни, если не тысячи траурных светильников одновременно.

Он наклонился зашнуровать кроссовки — и в этот миг ему показалось, будто деревянные шашки паркета поднялись и летят прямо ему в лицо. Но нет: это от сильнейшего приступа головокружения у него вдруг ослабли и подкосились ноги. Чтобы сохранить равновесие, Пауло подался вперед и едва не распластался по полу. Головокружение усиливалось. Попытался вспомнить, что ел накануне, не отравился ли — но нет, все было как всегда, да и потом он не испытывал дурноты, не чувствовал позывов на рвоту — и вообще ничего, кроме того, что его неодолимо тянет к себе и вот-вот поглотит какая-то пучина, уже овладевшая всем вокруг. В промежутках, в моменты просветления Пауло сознавал, что квартира тонет в темной пелене тумана — словно солнце вдруг перестало светить, а дом заволокли пепельно-серые тучи. В голове мелькнула мысль, что все происходящее — это пугающий всякого наркомана «дурной трип» [33] — путешествие, отправившись в которое, любители ЛСД иной раз не возвращаются. Но это было невозможно — он уже очень давно не употреблял ЛСД. И никогда не слышал, чтобы марихуана или кокаин могли ввергнуть человека в столь тяжкое состояние.