Чтение онлайн

Прием этот вполне закономерен. Ведь любой писатель, пытаясь заглянуть в будущее, всегда минует какие-то промежуточные ступени, пользуется порой не только не вполне научными, но и совсем ненаучными допущениями, вроде уэллсовской «машины времени», чтобы обогнать мысль своих современников и увидеть грядущие дни такими, какими он хочет или страшится их увидеть.

Таков и Лем во многих своих рассказах, вошедших в сборники «Сезам» и «Вторжение с Арктура». Говоря словами Уэллса, такие фантазии «не ставят себе целью изобразить в самом деле возможное, их цель — добиться не большего правдоподобия, чем то, какое бывает в хорошем увлекательном сне. Они захватывают читателя искусством и иллюзией, а не доказательствами и аргументами, и стоит только закрыть книгу, как пробуждается понимание невозможности всего этого…»

В 1954 и 1958 годах вышли два сборника рассказов, объединенных одним героем и единым замыслом, — «Звездные дневники». В этих книгах творческое лицо Станислава Лема открывается читателям еще с одной, новой стороны.

Полное название этих книг — «Звездные дневники Иона Тихого». Это шутливо-сатирические рассказы в стиле «Мюнхаузена» или «Гулливера». Йон Тихий — «знаменитый звездопроходец, капитан дальнего галактического плавания, охотник за метеорами и кометами, неутомимый исследователь, открывший восемьдесят тысяч три мира, почетный доктор Университетов Обеих Медведиц, член Общества по опеке над малыми планетами»…

Смелая сатира, безобидная шутка, остроумная пародия перемешаны в этой книге; Лем щедро тратит в ней свою великолепную фантазию. Когда читаешь «Дневники», невольно вспоминается замечательный чешский писатель Карел Чапек и его сатирико-фантастический роман «Война с саламандрами».

В 1958 году Станислав Лем напечатал философский трактат «Диалоги», где попытался приложить методы и термины кибернетики к философии и к поискам синтеза обеих наук.

По многим книгам и особенно по рассказам Станислава Лема видно, что он очень внимательно читал научно-фантастические (и просто фантастические) произведения современных западных, преимущественно американских, писателей. У них он учился динамике развития сюжета, смелому, иногда чересчур смелому, полету фантазии. У них он заимствовал и некоторый налет мрачности, которой окрашены отдельные его произведения. Нет сомнений, что пристальный интерес западных писателей к космической тематике не мог не захватить и Станислава Лема.

Но решающим для его творчества бесспорно было влияние советской научной фантастики. Ее реализм, ее гуманизм, ее стремление к большим обобщающим темам не могли не быть близкими для польского писателя-коммуниста.

Пристальное внимание к человеку, поиски положительного героя, подлинного человека будущего — всем этим нам особенно близок и дорог Станислав Лем.

На скрещении влияний Жюля Верна, Герберта Уэллса и Карела Чапека, западной и советской научной фантастики, на стыке философии и кибернетики, науки и искусства Станислав Лем нашел свое собственное неповторимое лицо, свой стиль. Но его творчество не стало смесью этих разнородных элементов: все составные части пошли на переплав, откуда вышел качественно совершенно новый, чистый и сверкающий благородный металл.

Все богатство своего ума и таланта, все им накопленное Станислав Лем вложил в роман «Магелланово Облако», вышедший в 1955 году.

Книга интересна не только тем, что она является лучшим творением польского писателя, — книга эта новаторская по своему содержанию, по самой своей сути. Это не научно-фантастический или приключенческий роман, это книга о будущем обществе.

О завтрашнем дне пишут у нас, немало пишут и за рубежами социалистического мира, особенно в Западном полушарии. В американской литературе, пытающейся заглянуть в третье тысячелетие нашей эры, много выдумки, есть интересные, талантливые писатели. Но облик грядущего, который рисуют современные писатели Соединенных Штатов, — это лишь уродливое, искаженное лицо сегодняшней Америки. И это понятно: для того чтобы нарисовать иное общество, не похожее на мир капитализма, нужно в него страстно верить, бороться за него.

Авторы большинства научно-фантастических произведений если и заглядывают в будущее, то не ставят перед собой задачи нарисовать коммунистическое общество, его социальное устройство, новые отношения между людьми, семью, воспитание, быт. Такие романы — лишь проекция на близкий завтрашний день еще нерешенных научных и технических проблем — нерешенных, но уже поставленных и существующих в наше время, а их герои — наши современники, люди сегодняшнего дня.

В авторском предисловии к польскому изданию «Магелланова Облака» автор говорит об иных целях, которые он ставил перед собой в этом произведении. Роман этот посвящен коммунистическому будущему человечества.

Изображая людей XXXII века, автор, естественно, не мог не показать и человеческие дела — развитие науки и техники, полное покорение природы.

Неисчерпаемые источники энергии, подвластной людям, позволили человечеству к этому времени не только открыть и заселить всю солнечную систему, но и перейти к следующему этапу овладения природой — достижению других звезд.

В центре событий, описанных в романе, — полет первой звездной экспедиции к созвездию Центавра на сверхгигантском космическом корабле, символически названном «Гея» (по-гречески — «Земля»). Но «Гея» нужна автору не для того, чтобы по ходу путешествия сообщить читателям целый ряд полезных сведений по астрономии или завязать вокруг полета вихрь занимательных приключений. «Гея» — лишь часть Земли, малая ячейка будущего общества.

Роман «Магелланово Облако» — не приключенческий в строгом (старинном) смысле этого слова. Это, скорее, произведение психологическое и философское. И поэтому его можно поставить рядом разве только с такими книгами, как «Люди-боги» и «Облик грядущего» Герберта Уэллса и «Туманность Андромеды» И. А. Ефремова.

Показывая блистательный расцвет науки и техники — автоматики, звездоплавания, кибернетики, медицины, теории информации (этому посвящена необыкновенно интересная глава «Трионы»), — автор не раскрывает перед читателями сущности излагаемых им научных проблем, не рассказывает об устройстве чудесных машин будущего. Для него все это — лишь величественный романтический фон, на котором он смелыми штрихами рисует людей XXXII века и их отношения.

Мир Лема полон света, движения и жизни. Он одухотворен образами людей будущего — таких далеких и таких близких нам. В его просторных далях видны и прошлое человечества, полное ошибок и поражений, и бесконечное будущее, где так пленительна победа человека над косной природой и своими собственными слабостями.

В первой половине романа показана обновленная Земля — с огромными городами, украшенными великолепными памятниками, пышные леса, раскинувшиеся в бывших полярных областях, согретые висящими над Землей искусственными атомными солнцами тучные поля, созревающие для богатой жатвы.

По этим дорогам, лугам и лесам, где можно пройти босиком, не поранив ног, движутся люди XXXII века. В этом мире уже нет государств — от них осталось воспоминание лишь в названии «Праздника уничтожения границ», уже начинают стираться национальные различия между людьми. Эти люди будущего бесконечно дороги нам потому, что они похожи на нас. Они работают, спорят, любят и отдыхают почти так же, как и мы. Но их окружает новый мир, где у каждого есть свое собственное место, своя любимая работа, свой друг и своя любовь.

Лем утверждает, что даже через тысячу лет останется различие между людьми слабыми духом и более сильными, между ведущими и ведомыми. Очень образно и очень сильно рассказано об этом в главе «Коммунисты» — может быть, лучшей главе романа Лема и, во всяком случае, наиболее волнующей нас.

Когда «Гея», постепенно развивая скорость, достигает «светового порога скорости», у людей с наименее устойчивой нервной системой обнаруживается явление «мерцания сознания». На космическом корабле разражается бессмысленный бунт: люди бросаются к наружным люкам, чтобы выброситься в межзвездное пространство. Но руководители экспедиции, люди сильные духом, возвращают разум обезумевшим.