Чтение онлайн

И мы постепенно вернулись к костру.

Это, кстати, по-моему, хорошая иллюстрация помощи человеку, когда сам «ведущий» не понимает на самом деле, куда и зачем он человека ведет; но процесс хорошо удается.

Леши у костра не было. Я не то чтобы бросился его искать, но через какое-то время мне стало любопытно. Я зашагал по саду и встретил его на тропинке. Он шел, как-то странно пошатываясь.

«В чем дело?»

«Всё отлично. Ай, грибочки! Славные! Я себе еще кетамина вколол, чтобы расширить состояние.»

Ах ты, кретин! У меня просто кулаки сжались. Это уже чистая наркомания, причем в идиотском выражении. Но когда человек уже что-то себе вколол, не лучшее время с ним разбираться. Я обозвал его придурком, а он улыбался и говорил: «Какой ты дурак, Митька! У-у-у, какой ты дурак!» Я сопроводил его к костру (кетамин — в принципе, анестетик, используемый для наркоза, поэтому под ним особо не погуляешь), проследил, чтобы он лег на коврик, а сам ушел в дом. Общаться с ним желания не было. Я видел, что его захлестнула подростковая наркоманская волна, а я такие вещи не люблю. Это, конечно, было нарушением правил мистерии. Но обсуждать все это стоило уже завтра.

Я ушел в дом и на какое-то время о Леше забыл. Ночь и вправду была очень бурная. Одна девчонка плакала навзрыд (то, что она рассказывала на следующее утро, было подобно шаманским историям: как существа из космоса разобрали на кусочки ее тело, все кусочки перемыли и сложили заново; а что она плакала, она вообще не помнила). Одна пожилая женщина танцевала сама по себе в совершенно безумном наряде. Несколько человек сидели в углу и держались за руки, глядя друг на друга влюбленными и счастливыми глазами.

Я побыл около каждого, попробовав прочувствовать «энергетику» и убедиться по ходу дела, что «всё нормально». Не знаю, сколько прошло тогда времени (время такими ночами вообще штука очень пластичная и условная). Помню, что состояние трипа уже стало утихать, когда я вышел опять на улицу. До рассвета еще было далеко. Я подошел к костру.

Леша сидел у костра и раскачивался. Я подошел к нему и услышал, что он тихо подвывал. Я опустился рядом с ним на корточки. Он повернул ко мне лицо — оно было серым и жутким.

«Как плохо!» «Митька, как плохо!»

«Что плохо-то?»

«Как херово!..»

«Да в чем дело?»

«Как херово!»

Больше от него ничего нельзя было добиться. Ему было плохо, но что такое было плохо — этого он, похоже, и сам не знал. «Глубоко плохо». Я, в общем-то, думал: так тебе и надо. Хотя надолго этого злорадства не хватило. Я сидел рядом и держал его за руку. Он немного раскачивался и время от времени подвывал.

В какой-то момент к нашему костру подошла молодая женщина. Я поднял на нее голову и понял, что не видел ее уже давно, с полуночи. Я кивнул ей, она мне. Она очень внимательно смотрела на Лешу. Под грибами я часто ощущаю не столько внешнюю сторону событий, сколько «чистые отношения» — в частности, между людьми. Эта женщина на Лешу явно «запала». В принципе, ничего особенного или странного: когда под грибами люди становятся искренними, они проявляют много «неожиданных» чувств друг к другу. Я кивнул ей и освободил место рядом, приглашая присесть. Она подсела. Она была очень возбуждена. Схватилась за мою руку и сильно ее сжала.

Марина — я скажу пару слов — была для меня «темной лошадкой». Явно умная и симпатичная, она была злой на язык, пару раз вспыльчивой; на группе говорила мало, и я ее слышал в основном в перерывах. У нее было правильное славянское лицо, светлые волосы, фигура такая не худая — не полная.

У меня уже подкатывало такое чувство, что хорошо бы всё это потихоньку заканчивалось. Еще не ложиться спать, но чтобы уже ничего не происходило. Смотреть на костер, встречать рассвет.

Марина была чем-то встревожена, и я внутренне постарался ее успокоить — ну, как бы без слов, «напрямую». Она словно боролась с чем-то.

Наконец она мне сказала: «Митя, я хочу с тобой поговорить. Я запуталась. Я не знаю, что мне делать».

«Здесь тебе нормально говорить?»

«Нет, здесь я не могу. Пойдем куда-нибудь».

Ну что ж, мы встали и пошли.

Леша по-прежнему сидел у костра, качался и постанывал.

«Смотри, я понимаю, что это выглядит бредом. Но это не бред. И я не под грибами это поняла. Я тебе всё хочу рассказать, потому что я не могу это больше в себе держать, мне кажется, у меня голова лопнет. Я не знаю, что мне делать».

«Да ты расскажи по-простому, без описаний».

«Я узнала Лешу. И я знаю, где я его видела. Это было ужасно. Он меня не помнит. А я точно его узнала. Это совсем из другой жизни, конечно. Ты бы сейчас про меня такое не подумал. Но это было десять лет назад. Даже больше. Я тогда жила в. Мне было восемнадцать лет. И у нас был такой — ну, как бы спорт. Развлечение. Мы ловили машины и ездили стопом. И старались разводить мужиков на рестораны. Круто было развести на ресторан и не трахнуться. Мы иногда трахались тоже, ну, по обстоятельствам, с молоденькими там. Это было рисково, но прикольно. Тогда казалось, что прикольно. Ну, молодые дуры, гиперсексуальные, и без гроша в кармане.

А у меня была подружка, как раз из богатой семьи. Ей бабки не были нужны. Ей просто было прикольно, и она меня попросила взять ее с собой и показать, как это все делается. Я взяла. Мы быстро сняли тачку, такие молодые ребята, ну, такие бандитские рожи, но тогда бандитов было много, и мы с бандитами тоже часто катались. Так вроде ничего ребята. Они нас прокатили, потом покормили в ресторане. Тут бы надо линять. Но моя подружка завелась, хвост веером, ах, какие мальчики, ах, а давайте погуляем. У нее просто течка была. И так мы еще сели покататься. Потом мне уже не понравилось, потому что поехали мы черт знает куда. Там есть свои правила, в таком спорте. Ну, были. Прирулили пацаны к какому-то дому за городом и сказали: выходите. Тут уже реально стремно стало. Я бы, может, с ними договорилась по-нормальному. А моя подружка тут же стала права качать: типа, всё, погуляли, везите нас теперь обратно. Они говорят: выходите из машины. Она им стала таким командным тоном: да вы знаете, кто мы такие, да мы крутые, да у нас все такое-растакое. Они дали ей по морде, и тогда уже точно стало ясно, что мы влипли. Ну тоже такое дело, бывает. Я со всеми тогда могла договориться. Ладно. Заводят нас в дом, а там сидит человек десять. И говорят: ну что, девочки, в ресторане ели-пили? Надо отрабатывать. Ленка опять стала рыпаться и тут ей уже нос реально расквасили и завалили. А потом повели в комнату и стали трахать. А я сижу и понимаю, что следом за ней я. Вроде пока никто ко мне не пристает, я там общаюсь с ними как-то, а у самой мурашки по коже.

И тут появляется этот — который Леша. Знаешь, такой сразу видно, что у них авторитет. И такой молодой, красивый. Садится около меня и говорит что-то типа: что, пташка, допрыгалась? Я понимаю, что мне с ним срочно надо общий язык найти. И что-то ему говорю, говорю. А он ничего так, сидит, что-то выпивает. Показывает на дверь, за которой Ленка, и говорит: дура твоя подружка. И что-то типа: а ты не дура? Я говорю: нет, не дура. Он говорит: а ее место занять не хочешь? Я говорю: нет, не хочу. Он говорит: ну ладно, давай сыграем на желание. И достает карты. «В дурака умеешь?» — я говорю, умею. Ну вот, типа, давай играть. Как проигрываешь — меняешь подругу.

Я вообще перестала на что-то смотреть кроме карт, всё считала, каждую карту запоминала. Короче, я играла чётко и не проигрывала. Он, наоборот, отвлекался, шутил там, ходил куда-то. Я ни разу, короче, не проиграла. Потом уже всё закончилось, Ленку вывели на улицу, и я пошла с ней. Она вся в соплях и в крови, конечно. Дали ей двести баксов «на оправку» и сказали, что будет, если кто-нибудь узнает. И всё, повезли нас по домам.

Понимаешь, я узнала его! Я понимаю, что это мой собственный бред, но я не могу от этого избавиться. Ленка потом зажила, с ней-то всё вроде ничего было. Ну, поплакала там и перестала. И я перестала этим заниматься скоро. А он же, выходит, мой спаситель. Но мне убить его хочется. Я не могу, я всё время хожу на него и смотрю. Всю ночь за ним наблюдаю. Он же твой друг, да?»