Чтение онлайн

У Толика не было такой страсти к какому-то делу. Он вообще не отличался сильной эмоциональностью. Даже в баскетбольную команду вступил, потому что Игорек позвал. Но Пашков любил мелкую работу, требующую сосредоточенности, ему легко давались физика и математика. Спортивные нагрузки не представляли для Толика трудностей, но сон мальчику нравился больше. В прошлой школе он считался большим скептиком, и даже происшествие в парке аттракционов не переубедили его.

Девятого числа, когда Толик и Игорек входили в спортзал, танцевальный кружок висел на грани распада. Ребята ругались, обвиняя во всем Красикову, бессовестно перемывая кости; верховодили в основном девочки, а парни что-то невнятно мычали. Диана, которая невольно подслушала чужой разговор, пунцовая сбежала в зал, дабы не краснеть еще больше. В душе ее кусалась обида, на глаза просились слезы, себя было неимоверно жаль. Игорек, заметив практически плачущую девочку, озадаченно чесал нос, пытаясь придумать, что сказать. Толик молча протянул Красиковой платок, говоря:

– Почему бы не набрать новую команду?

Шут изумленно вскинул брови и таращился на друга, не веря собственным ушам. Такая инициатива не свойственна Толику. Диана взяла платок, вытерла глаза, из которых все-таки потекли слезы, пожала плечами и отрицательно покачала головой.

– Не выйдет, – она хлюпнула носом. – Я и этих ребят долго искала.

– Сколько человек нужно? – не унимался Толик.

– Без меня – семь.

– Отлично, мы найдем тебе людей, – поддержал его Игорек, весело подмигивая. – Возможно, придется хорошо потрудиться, но время еще есть. Конкурс ведь в феврале?

– Да, – Красикова поднялась с мата. – Откуда вы узнали?

– Мы здесь часто вас видели. – Толик повел плечом. – Ты была слишком занята, чтобы обратить внимание.

– Ну, тогда я пойду, – в ней неожиданно проснулось смущение. – Спасибо.

Игорек довольно потер руки. Назревало новое приключение! Толик усмехнулся. Зал наполнился разговорами и смехом, пришедших ребят.

Лена Морозова знала, кем станет в будущем с пяти лет. Александр Николаевич, отец девочки, был известным переводчиком, поэтому они часто меняли место жительства; Лена побывала в Европе, хорошо знала английский и французский языки, сейчас учила испанский и собиралась стать переводчиком, как папа. Анна Сергеевна была редактором и работала в местном издательстве. Возвращаясь из музыкальной школы, где они готовились к вечеру романсов и где Морозова встретилась с Настей, она думала о вчерашнем разговоре с Потаповым. Точнее, больше всего ее занимала история Вари о том, кто такой Рин и как она начала с ним общаться. В отличие от подруги, которая любила сверхъестественное и верила во всякие чудеса, Лена относилась к таким вещам более прагматично. Просто воспринимала их, как сказку, но разнообразные события говорили об обратном.

На улице давно стемнело, температура близилась к нулю, лужицы ночью подморозило, и они похрустывали под каблуками сапог. Перед уроком поговорив с Настей Юрьевой, Лена осталась в приподнятом настроении, радуясь, что обрела еще одну хорошую подругу. Настя отправилась на занятие по фортепиано, а Морозова пошла домой. Повернув на Егорова, девочка оказалась в одиночестве, так как улица была пустынна. Высокая лестница вывела ее на проспект Ленина, по которому проносились машины, ярко горели фонари и вывески, и растопырили голые ветки редкие деревья.

Лену окатил внезапный приступ паники, и домой девочка бежала, постоянно оглядываясь. Лишь оказавшись в теплой, уютной, пахнущей фруктами, стиральным порошком и чем-то сладким квартире, беспокойство улеглось, и вернулся покой. В кухне гремела посудой мама, и шумела вода, в зале вечерние новости сообщали об очередных потрясениях и мировых проблемах, сестра звонила днем, сообщив, что у нее все хорошо. Папы не было, Лена быстро поужинала и, управившись с уроками, легла пораньше спать. В эту ночь она вновь увидела Айриут.

В тот памятный день, когда граф Дэллгрин посетил батюшку, в доме Тарии стали происходить перемены. Вечером девушку вызвали в отцовский кабинет, где хозяин, в добродушном настроении поглаживая усы, долго глядел на дочь. Она в нетерпении мяла подол платья, не решаясь задать вопрос.

– Похоже, что граф Дэллгрин заинтересован нашей семьей, – батюшка раскурил трубку и пыхнул дымом. – Он очарован тобой и намерен взять в жены.

– Замужество? – Тария сглотнула комок, голос показался ей чужим. – Ему ведь почти тридцать!

– Двадцать шесть, если быть точным, – парировал батюшка. – И потом, в нашем королевстве, где пруд пруди магов разной степени силы, переживать по поводу возраста? Какая глупость!

– Но мне только семнадцать! – девушка от возмущения забыла про робость. – Я слишком молода для этого.

– Хорошо, – батюшка сощурился, – я не собираюсь тебя ни к чему принуждать. Граф дал нам время все обдумать. Через три недели он приедет вновь, и ты должна будешь дать ответ. – Тария внутренне возликовала. – Но имей в виду, скоро король прознает о твоем существовании. Кто будет тебя защищать? Сколько лет я буду тебя прятать? Сколько лет ты будешь сидеть взаперти? У тебя есть возможность сравнить, что было и перспективы в будущем. А теперь ступай, одиночество способствует продуктивным мыслям.

Все последующие дни Тария не знала, куда себя деть и что предпринять. Однако сведениями о графе охотно поделилась нянька. Из оханий и аханий выходило, что Дэллгрин красив, хорошо воспитан, наделен изрядным умом и смекалкой, любимец Судьбы, а также не обделен и материально, то есть крайне состоятелен. Более того, выяснилось, будто Тария знакома с графом, так как он ежегодно посещал Весенний бал в Школе. На последнее девушка не знала, что и думать – ничего подобного совершенно не вспоминалось. Впрочем, это не мешало ей ожидать визит Дэллгрина с внутренним трепетом и волнением.

Его приезд ознаменовался в конце июня, спустя три недели, когда в воздухе пахло разогретой землей, травами и сладкой клубникой. Он оказался высоким, светловолосым мужчиной из той породы, что заставляет женщин обращать пристальное внимание. Все описанное нянькой оказалось правдой. Но Тария никак не находила признаков знакомства. Граф прибыл к завтраку, сияющий, в белых одеждах.

Все время пока шла трапеза, девушка молчала, изредка кидая на гостя короткие взгляды из-под опущенных ресниц. Дэллгрин шутил, поддерживал вежливую беседу с матушкой и батюшкой, и производил исключительно положительное впечатление. Разговора наедине, который представился спустя полтора часа, Тария ожидала, волнуясь с каждой секундой больше. Для беседы отец любезно одолжил им свой кабинет. Граф стоял у большого, витражного окна, выходившего во внутренний двор, где раскинул цветочные головки сад. Он нервничал, внешне оставаясь предельно собранным.

– Я рад снова видеть вас Тария, – сухо начал граф, кашлянув. – Вы стали прекраснее с нашей последней встречи.

– Простите, – она скосила взгляд в пол, – я решительно не понимаю, о чем вы говорите.

– Конечно, я так и подумал, – Дэллгрин неожиданно развернулся. В его голубых глазах скользнула тоска. – Это было три года назад на Весеннем балу. Я был учеником Школы, поэтому меня часто приглашают, как почетного гостя. По правде говоря, мне никогда не нравилась эта роль, но в тот день все изменилось. Я встретил вас. Вы были с подругами, ваше зеленое платье и алые волосы блистали на фоне персиковых, белых и бежево-кремовых одеяний других воспитанниц. Вам было четырнадцать, но в ваших глазах жили спокойствие и ум, так не свойственные юности. Набравшись храбрости (в свои двадцать три года я испытал странную робость при виде вас), пригласил на танец. Вы тонко улыбались и прекрасно двигались. Это был лучший бал в моей жизни. С тех пор я думаю о вас и осторожно приглядываю.

Граф на мгновение смолк, споткнувшись о краешек стола, подошел и остановился напротив нее, аккуратно сжав тонкие пальцы в своей руке. И продолжил более решительно, пылко, горячо:

– Вы меня не знаете, ведь мы видимся второй раз, – он сомкнул пальцы чуть сильнее. – Я вызываю у вас неприязнь? – Тария подняла взгляд и отрицательно покачала головой. Дэллгрин, казалось, воспрял. – Я рад. И хоть наше знакомство мимолетно, прошу вас, станьте моей женой. Я наслышан о ситуации, но ваш дар очень ценен, а лично вы – бесценны. Я смогу защитить вас. Никто не тронет вас, я обещаю относиться к вам с уважением и оберегать, как самое дорогое сокровище. Заклинаю, обдумайте все еще раз. Сегодня мне нужно быть на аудиенции у короля, через два дня я вернусь за ответом. Прощайте.