Чтение онлайн

Дверь наверху с грохотом распахнулась, и я выпрямилась. Слишком рано! Прошло всего четыре дня — кажется — с последнего сеанса пыток. Обычно визиты были регулярными. Я грубо отмечала дни на стене, и между ними проходило около шести суток.

Что изменилось? Впервые за несколько недель укол страха пронзил онемение в груди. Что они приготовили для меня сегодня?

Первые лучи света обожгли глаза. Я так привыкла к темноте, что привыкать к освещению было больно. Я заерзала на жесткой деревянной плите, служившей мне постелью. У меня была лишь тонкая простыня, чтобы укрыться, а здесь, внизу, было холодно. К тому же я получала лишь одну жалкую порцию еды в день и еженедельные пытки — видимо, всё это делалось для того, чтобы я оставалась слабой.

Также они использовали блокиратор, чтобы подавить мою энергию и силы.

Они преуспели блестяще: я была слабее, чем когда-либо в жизни. Но… я еще не сломалась. Что, честно говоря, немного удивляло. Обычно я не была сторонницей сильных эмоций. Побочный эффект домашнего обучения, не иначе. Я была ведьмой типа «сиди дома, читай книгу, собирай пазлы». Я не давала сдачи. Я вообще никогда не дралась.

Но время здесь изменило меня. Мое тело могло быть слабым, но остальная часть меня собиралась держаться до победного конца. Встав, как я всегда делала при их приближении, я высоко подняла голову. Пусть я не самая свирепая среди супов, но могла притворяться ею до тех пор, пока была способна стоять.

Когда я выпрямилась, боль в спине взорвалась новой волной — резкой и свежей. Исцеление занимало всё больше времени после каждого допроса. Но поскольку я ничего не могла с этим поделать, то заставила боль утихнуть, шире расставила ноги и сжала кулаки. Инстинктивно я потянулась к своей магии, одновременно пытаясь нащупать лей-линии. В обоих местах я не нашла ничего, кроме гулкого пустого пространства.

Ко мне приближались две пары шагов, разные и отчетливые. Я узнала обе. Тяжелый топот принадлежал Сукину Сыну. Я отказалась называть его как-либо иначе после одной из его «сессий». У СС был настоящий творческий талант в обращении с ножом для резьбы. Во время первого круга пыток я кричала не замолкая.

С тех пор я заперла свою боль на замок — ни слов, ни криков. Я больше не доставлю им такого удовольствия. Я сосредоточилась на единственном месте, которое им еще не удалось взломать: на моем разуме. Там я была со своей семьей, настоящей семьей, а не с этими монстрами. За два месяца плена я узнала очень мало о том, почему я здесь. Они твердили, что им нужно «выпустить» что-то, скрытое внутри меня. Учитывая, что я была обычной ведьмой-целительницей, то была уверена, что они ошибаются.

— Доброе утро, солнышко. Как поживает моя любимая кузина? — вторые шаги, более легкие и быстрые, принадлежали Тревору, моему голубоглазому блондину-кузену и истинному демону во плоти. Этот ублюдок определенно был в моем списке смертников. Спираль тьмы разлилась в моем сознании, принеся с собой очень дурные мысли. Эта тьма становилась сильнее с каждым порезом и синяком. Может, это ту тьму они хотели выпустить? Или это был продукт того, что они со мной сделали? В любом случае, мне уже было плевать.

Мерцающий фонарь в руках СС отбрасывал тени на стены моей маленькой камеры. В первые дни я оглядывалась по сторонам при каждом проблеске света, но теперь я знала здесь всё. Я была в подвале, в крошечной клетке. Деревянный настил и унитаз. Это единственное, за что я была благодарна этому месту.

— Надежда на твое сотрудничество явно не оправдывается, так что мы переходим к фазе два, — Тревор продолжал буравить меня своими неестественными темно-синими глазами. Их оттенок был каким-то плоским… или, может быть, его глаза просто были мертвыми. Как и его душа.

Его заявление пугало больше всего.

Они что, до этого миндальничали со мной? Мое тело было покрыто шрамами, ожогами и ранами. Меня ломали, били и разбивали на столько осколков, что тело больше не казалось моим. Конечно, физически раны заживали. Но эмоциональный и ментальный ущерб никуда не делся. Если бы я не была из сильного ведьминского рода, я могла бы умереть от некоторых пыток. Но эй, время еще есть, верно? Особенно теперь, когда они повышают ставки.

Тревор отступил, фонарь в руке. СС открыл дверь и сделал приглашающий жест, мол: «После вас». Я не шелохнулась. СС громко выдохнул и впервые за сегодня заговорил:

— Тебе не обязательно каждый раз выбирать трудный путь. Результат всё равно один, так зачем добавлять боли в свой день?

Я так сильно стиснула зубы, что казалось, они треснут под давлением; ногти впились в ладони до крови. Мускулистый маг сделал шаг ближе, бросаясь на меня. Я была вялой и слабой, но я уже знала его повадки. Я знала, как он движется. Мне удалось нанести приличный удар ему в горло и полоснуть ногтями по лицу, прежде чем он обхватил меня руками.

Он сжал меня так крепко, что его дыхание хрипело у моего уха. В этот раз я оставила на нем отметину, что дало мне маленькое чувство триумфа. Я буду бороться с ними, пока не останется другого выхода — пока я не умру.

Обычно в этот момент меня приковывали цепями к решетке двери, но на этот раз СС вышел из комнаты, и, следуя за слабым светом впереди, мы двинулись по какому-то коридору, а затем к лестнице.

Я висела на груди высокого мага, зажатая двумя мощными руками; моя избитая и исцарапанная спина кричала от боли. Ребра были сломаны во время прошлой пытки и еще не до конца срослись. Мои ноги болтались в воздухе, и я брыкалась изо всех сил. Я должна была попытаться, сейчас или никогда. Это была лучшая возможность сбежать за два месяца — я наконец-то была вне клетки и не на цепи.

Хватка на моей груди усилилась. Я задыхалась и металась; перед глазами заплясали темные пятна от внезапного наплыва света.

В других обстоятельствах я могла бы заплакать, увидев первые лучи солнца за долгие недели. Мой первый взгляд на что-то, связанное с природой — я была ведьмой; мы привыкли регулярно общаться с Матерью-Землей. Но мои слезные протоки давно пересохли. Тем не менее, я не сводила глаз с танцующих лучиков света.

В тот момент меня осенило — пока я была заперта в этом подвале, мир продолжал вращаться. Люди, которых я люблю, были где-то там, даже не подозревая, что со мной случилось. Мой кузен обожал издеваться над тем, что меня никто не придет спасать, но эти колкости меня не задевали. Я сама сделала так, чтобы меня не искали. Я попросила — нет, потребовала — личного пространства. Решение, о котором я пожалела как минимум миллион раз с тех пор, как ушла от Тайсона.

Тайсон Компасс. Впервые за долгое время настоящая вспышка эмоций потрясла меня, от чего грудь и легкие заныли, пока я пыталась вдохнуть. С ним всегда было так. Слишком много эмоций. Слишком сильно. Огромный потенциал для счастья, но еще больший — для разбитого сердца.

Глаза всё еще горели, но когда я отвернулась от света, я поняла, что мы находимся в знакомой, хорошо освещенной комнате. НЕТ! Я никогда не видела ничего, кроме подвала, но я знала эту комнату.

Я точно знала, где нахожусь.

За огромными панорамными окнами раскинулся зеленый луг, на котором я сотни раз играла в детстве. Я была в доме своей бабушки, куда и направлялась, когда меня похитили.

Тревор посерьезнел, запрокидывая голову, чтобы взглянуть на меня.

— Не пытайся звать на помощь, весь дом магически запечатан. Никаких звуков наружу или внутрь. Никакой магии. Это мертвая зона.

Мужчины быстро двигались по дому. Всё было открыто и залито светом; отполированные деревянные полы бабушки ярко блестели, мансардные окна и проемы впускали естественный солнечный свет. У неё были новые шторы с узором из ярко-пурпурных роз. Полная противоположность моей темнице в подвале. Ад с кусочком рая наверху.